Все окна были задернуты толстыми металлическими ставнями. Горели только магические светильники вдоль стен. У зала для переговоров я встретил Катю и Анастасию с близнецами.
— Кузнецов, скажи, у тебя есть хоть какой-то план? — спросила Настя.
— Все зависит от того, что скажет ваш отец. Кстати, а где Павел? Разве он не должен быть тут?
— В Питере сейчас похожая картина, и он остался там, чтобы помогать людям и руководить армией. Как только выдастся свободная минута, он приедет.
Смотря на Катю, я понял, что она готова была расплакаться в любую секунду, но держалась.
— Миша… У меня чувство, что скоро произойдет что-то плохое… Очень плохое.
— Я этого постараюсь не допустить, — кивнул я. — Ваш отец в кабинете?
— Да, — кивнула Настя. — Он ждет тебя. Мы останемся тут.
В кабинете никого не было. Разве что кот, который развалился на диване и наблюдал одним глазом, как я проходил к столу.
Царь был бледен. Казалось, что его организм держится только на морально-волевых.
— Здравствуйте, — кивнул я. — Как ваше здоровье?
— Хреново, — прямо ответил он. — Присаживайся. Я хочу, чтобы ты понимал всю картину происходящего, так как, возможно, это одна из последних наших встреч.
Я проигнорировал эти пессимистичные слова и перешел сразу к делу.
— О чем вы хотели поговорить?
— Для начала, послушай вот это… — он нажал кнопку на магнитофоне.
'Как бы мы не уважали вас, но все, что сказал Петр Первый, было правдой. Вы не сообщили нам, что он жив. Вы хранили это в тайне. Из-за вас и вашего контакта с Кузнецовым на город начали падать метеориты. Мы читали отчеты с Сахалина и о том питомце, что сейчас проживает на его территории. Думаете, после того, как вы утаили столько фактов, аристократы пойдут за вами? Благодарите небеса, что народ еще не опомнился и не ворвался в Кремль, чтобы растерзать вас на куски.
Петр Первый только что смог уничтожить всех монстров, в то время как вы, пообещав, этого не сделали.
Уважаемый государь, к вам больше нет доверия.'
— Это был глава Канцелярии, — пожал плечами Петр. — Скоро меня свергнут. И я просто не успею физически что-то предпринять, поэтому я оставляю это на вас. Ты, Кутузов, Нахимов, Есенин и остальные. Вы опора страны. Ты знаешь, что мой отец не тот, за кого себя выдает.
— Уж догадался, — кивнул я. — Но он спланировал все до мельчайших деталей.
— Да, — подтвердил Петр.
— Как вам удалось поймать его в тот раз?
— Ты не поверишь, — улыбнулся он.
— Владимир Кузнецов? — улыбнулся я в ответ, поняв, о ком идет речь.
Он с трудом встал и подошел к картине на стене. За ней оказался сейф. Открыв его, он достал папку с документами.
— Канцелярия и совет аристократов потеряли ко мне всякое доверие, и к двенадцати они единогласно примут решение сместить меня. И, возможно, это будет переворот, если я окажу сопротивление.
— А вы окажете? — удивился я.
— Хотелось бы, но я реалист. Мне не хватит сил. Так что прошу, спаси моих дочерей и жену. Павел справиться сам. Но мои девочки…
— И вы хотите остаться тут, чтобы вас убил Петр Первый?
— Всегда есть шанс забрать его с собой, — улыбнулся он и положил папку с документами на стол. — Но не только у меня будут проблемы. Как ты уже понял, ты будешь следующей целью. Против тебя планомерно настраивали народ. Аристократы после выступления отца так же засомневались в тебе. Все это показали так, что именно я проталкивал тебя.
— Нет, ну он не совсем лукавит, — хихикнула Лора, но я ее осек. Сейчас не время для шуток.
— Так что тебе надо отступить. Ты не сможешь бороться против всей страны. Мой отец выпустит указ, и — я в этом более чем уверен — ты станешь преступником.
Я посмотрел на документы.
— Что это?
— Мой последний приказ. Я отделяю Сахалин от Российской Империи и теперь это отдельное маленькое, но гордое государство! Поздравляю. Ты царь.
Поздравлять было не с чем. Так как это вообще никак не спасало положение и только отсрочило неизбежное. Но хоть вырисовывалась картина того, что предстоит делать.
— Это все, конечно, замечательно, — кивнул я, забирая документы. — Но что вы будете делать?
— Бороться до конца, — уверенно кивнул царь.
— А конкретнее? Один? Вас не поддерживают даже аристократы. Не говоря уж о простых гражданах. Как только на улицах станет чуть безопаснее, толпы хлынут к Кремлю.
— Да, и это будет…
Но в дальней части здания послышались взрывы.
— Лора…
— Уже!
Картина маслом. Хоть Болванчик и не мог попасть во внутренние коридоры, множество деталей оставалось на улице. И сейчас я видел, как ворота падают и внутрь забегают десятки людей.
С ними шел и Петр Первый. Его невозможно не узнать, хотя бы по ауре.
Гвардейцы тут же вступили в сражение.
— Нападение, — ничуть не удивившись, произнес царь. — Я думал, все случится после того, как ты уйдешь.
— Да ё-мае, какой он душный, — фыркнула Лора. — Его эта героическая жертвенность… Не удивлюсь, если Володя Кузнецов его поколачивал за подобное. Лично меня уже раздражает.
