— Слыш, Нахимов, — мотнул головой Кутузов. — Кажется, Миша пришел. Сдавайся уже, а?
— Ты думаешь, я тебе поверил? Или ты уже ослаб?
И зарычав, оба напряглись до такой степени, что у них на лбах выступили вены. Магическая аура тоже долбанула не по детски.
— Миша… — сказала Лора, и ее изображение даже мигнуло. — Надо их остановить!
Надо бы… Учитывая, что даже пьяные вдрызг фанаты падают на пол один за другим, а смертельно бледный бармен уже креститься. Но как призвать этих двоих к порядку? Что-то мне не улыбается прыгать на стол между молотом и наковальней?
Поэтому пришлось немного схитрить — отправить Болванчика к потолку и дать небольшую искру. Сам же я предусмотрительно вышел из помещения. Мгновение, и вовсю замычала пожарная тревога, а затем на горячие лбы этой гордости армии и флота хлынул ледяной душ.
— Зараза! Какого… — синхронно охнули оба, а затем вскочили на ноги. — Ага, проиграл! Сам ты проиграл!
Толкнув дверь, я вошел в бар как ни в чем не бывало.
— Добрый день, господа. Вижу, на холодненькое перешли?
Оба переглянулись, а затем зашлись хохотом. Тут и пьянчужки начали подниматься на ноги.
Я взял пива и присел за стол — предварительно, конечно, пришлось его высушить при помощи магии. Взяв и себе пару кружек, основательно набравшиеся герои Империи тоже уселись.
— Так зачем звали? — спросил я, пригубив пиво. — Надеюсь, не для того, чтобы заманить меня на чемпионат по рестлингу?
— Думаю, ты бы их порвал, — улыбнулась Лора, сидя на столе.
— Да… — начал Кутузов, как-то странно переглянувшись с Нахимовым. — Короче, Миша…
Затем, оглядевшись, прошептал:
— Как там царь?
Я пожал плечами.
— Жив, и это главное. Остальные тоже в порядке. Присоединитесь?
Тут оба синхронно вздохнули. Судя по всему, ради этого они меня и позвали.
— Нет? — удивился я, а Лора едва не шлепнулась со стола.
— Нет, — кивнули оба. — Оставить страну мы не можем, Миша. Мы присягу давали.
— В смысле?
— В прямом, — сказал Нахимов. — В присяге сказано, что мы служим Империи, а не царю. Кто бы ни сидел на троне. Петр Первый, или… Второй, как Петр Петрович. Цифра не имеет значения. По большей части это их внутридинастические дрязги. Для армии они не имеют значения.
Кутузов кивнул.
— Мы клялись защищать страну от чудовищ, — сказал генерал, — а заниматься политикой оставим политикам.
У меня не было слов. В целом, он говорит логичные вещи, однако…
— Он прав, Миша, — сказала Лора. — Формально у Петра Первого к ним не может быть претензий. Они за Империю, а не за конкретного царя.
— Пойми нас, Миша, — добавил Нахимов. — Если мы оставим службу и уйдем к Петру Петровичу, то страна будет под угрозой. Все же Дикие Зоны остались.
— Не мне вас судить. Пусть будет так, раз вы так решили. Но как же…
— Маша со Светой? — ухмыльнулся Нахимов. — Они под твоей защитой. А мы, чтобы не мозолить глаза Петра Первого займемся делом где-нибудь подальше от Москвы. Как раз на Черном море и в Речи Посполитой дел по горло. Но…
И он нагнулся над столом.
— Если надо поможем. Наш секретный чат все еще секретный. У Петра Первого к нему доступа нет. Так что если что-то надо…
Я покачал головой.
— Нет, пока ничего. Мне бы еще разобраться с Сахалином. Но если надо, я наберу…
Мы еще поболтали о всяком разном, а затем…
Какой-то огромный белобрысый бородач встал позади Нахимова.
— Эй, ты Ваня Утенок? — спросил он, хмуро сдвинув брови. — Я спросил, ты Ваня Утенок?
Поморщившись, тот повернулся.
— А кто спрашивает?
— Туманов, я тут задницы надираю. И ходят слухи, что тебе как раз требуется надрать зад!
Нахимов ухмыльнулся.
— А ты веришь слухам?
— Я ничему не верю. Но ребята говорят, вы оба наглецы, и вам…
— Ты будешь болтать, или мы уже займемся делом⁈ — крикнул Кутузов, а затем, сорвав с головы Нахимова кепку, водрузил себе на голову козырьком назад. — Спорю я оторву тебе руку⁈
— Спорим!
Сзади заорали пьянчуги, и оба двинулись к столу. Там ударили по рукам, и вены на лбах у обоих противников надулись как черви.
— Ваня Утенок? — спросил я Нахимова, который смиренно потягивал пиво. Лора приложила себе ладонью по лбу.
Адмирал кивнул.
— Это маскировка. Мы здесь неофициально, знаешь ли? Если что, я Олег Жук. Будешь орешки?
Гром криков вновь сотряс помещение, и мы с Нахимовым обернулись. Бородач уже лежал на земле, а его рука была вывернута под неестественным углом. Над ним торжествовал радостный Кутузов.
— Ваня, ты бы полегче! — крикнул Нахимов и рванул в толпу. — Я же сам хотел надрать ему зад!
— Ладно, Миш, думаю, мы здесь больше не нужны, — сказала Лора, а я кивнул. Протолкавшись к выходу, мы прыгнули в машину и рванули обратно домой.
Больше хвоста за мной не было, но на всякий случай я отправил на разведку Болванчика. Нет, все было чисто.
К дому мы подъезжали уже затемно и издалека я заметил у ворот кучу машин, а еще каких-то людей. И выглядели они не очень дружелюбно.
— Лора, — сказал я, и она выпустила Болванчика, чтобы тот дал мне картинку.
А она была не радужная. Все были аристократами и они были вооружены.
