Светофор снова отсчитывал красные секунды, мы явно пропустили зелёный свет. Ты развернулся и пошёл назад.
— Нет, подожди! — крикнул я. Точнее, собирался крикнуть, а на самом деле тихо сказал. — Не надо ничего спрашивать!
Но ты не слушал меня, а, может, опять притворился, что не слышишь. Когда мы вернулись к бару на улице были уже все ребята. Они переминались с ноги на ногу от холода и обсуждали что-то серьёзное, судя по их лицам. Наверняка, мои слова. И думали, выгнать меня из группы или счесть то, что я сказал, что они мне не нужны, как мой добровольный уход. Мы поравнялись, и они замолчали.
— Нильс, скажи, ты слышал, чтоб наш новичок говорил, что я крыса?
Лицо Нильса осталось непроницаемым.
— Нет.
— Видишь, — ты обернулся ко мне, а подом подошёл к Лайк, которая согревалась в объятиях Росса. — А вы слышали?
Половина лица Росса была скрыта разлохмаченной причёской Лайк, поэтому я не увидел его выражения, а Лайк прикусила губу. Оба почти одновременно сказали то же, что и Нильс.
— Я тоже ничего не слышала, — отозвалась Мона и потянула тебя за руку. — Пошли уже, тут так скучно, — обратилась она лично к тебе и обняла себя твоими руками. Потом что-то прошептала тебе, глядя в лицо и запрокинув голову назад.
Что же это? Заговор? Или я сошёл с ума?
Мы расстались, как и в прошлый раз: ты с ребятами уехал на машине Росса, а я остался ждать такси. Но на прощание ты назначил мне встречу в воскресение в полдень в парке.
— Готовься к посвящению, — бросил ты, и автомобиль умчался прочь.
***
В субботу мы с Джемой сели в такси и поехали на полигон, где нас ждал воздушный шар. Я не объяснил, куда мы едем, решив, что девушки любят сюрпризы, лишь попросил Джемму одеться потеплее. Особо энтузиазма на её лице я не увидел, но уговорил себя заранее не расстраиваться, потому что, Джемма ведь не знает, что её ждёт, поэтому пока не радуется.
Дорога оказалась долгой, мы несколько раз останавливались, то попить, то поесть, то ещё куда. Всё это было необходимо Джемме, а для меня лишь оттягивало мучительный момент. Чем дольше мы ехали, тем больше я склонялся к мысли, что моя идея с полётом над городом — полный идиотизм, ведь сейчас зима, холодно, дуют ветра. Какое удовольствие при всём этом болтаться в небе? Наверняка, Джемма хотела сходить в ночной клуб, боулинг или караоке. А я, вместо того, чтобы узнать, что ей нравится, или спросить у её подруг, решил выпендриться и выбрать нечто чересчур оригинальное. Жаль, нельзя было заболеть по дороге и никуда не ехать.
Но, наконец, такси оказалось на полигоне, и мы выбрались на холодный воздух. Впереди простиралось огромное ровное поле, посередине которого, как прыщ на лбу, торчал наш воздушный шар. Джемма по-прежнему ничего не говорила, и когда вышла из машины и просто не могла не заметить шар, и даже когда мы, получив короткий инструктаж, залазили в корзину. Инструктор отправился с нами. Он увеличил подачу газа, и вскоре шар стал медленно подниматься вверх.
Мы поднялись метров на сто, и я почувствовал, как ветром нас сдувает в сторону центра Нью-Йорка. То, что надо, чтобы посмотреть на город свысока. Джемма молча смотрела куда-то вдаль, а потом вдруг сказала:
— Вон там, — она махнула рукой в направлении города, — должно быть, наш универ.
Я не сказал, но внутренне порадовался, что она вообще со мной разговаривает.
Сверху город выглядел красивым и необычным. Из-за смога чётко рассмотреть все дома не удавалось, но особенные достопримечательности всё равно не узнать было невозможно.
Я подумал о том, где в этот момент мог быть ты, и не летел ли я прямо над твоей головой. Ты бы мог посмотреть в небо и, может быть, разглядел бы маленькую малиновую точку — наш шар. А, если бы мы снизились, я бы заметил тебя, идущего по своим делам, словно маленького, но очень важного муравья-солдата, который занят полезным для муравейника делом: идёт на разведку или даже возвращается с поле боя и несёт раненого домой. Ты бы тогда не стал поднимать голову вверх, потому что не хотел бы отвлекаться, но всё равно бы знал, что я присматриваю за тобой.
Мы пролетели всю восточную часть города, а потом ветер стал сдувать нас в сторону. Инструктор сказал, что, к сожалению, зима — не самое лучшее время года для полётов над шаром, летом виды намного красивее. Не знаю, как Джемме, — на её лице не было написано никаких эмоций, но мне всё равно понравилось. Может быть, потому что я был так высоко в небе впервые (самолёты не в счёт).
Приземлились мы совершенно на другом поле, где нас уже ждали коллеги нашего инструктора. Они накормили нас горячим чаем с печеньем и подвезли в город. Всё это, естественно, входило в стоимость услуг. Что бы не расставаться с Джеммой на такой странной ноте — что это за свидание, если мы ни сказали друг другу ни слова — я позвал её посидеть в кафе. Что там пара печенюшек, после такого путешествия нужна была еда посущественнее.