Потом от голода и скуки я впал в некоторое подобие анабиоза, и все проблемы мира стали мне по боку. Большую часть времени я спал, иногда листал каналы в телевизоре, читал комиксы, стопки которых нашёл под кроватью. Наверное, я мог попытаться вылезти из окна — всего-то третий этаж или привлечь внимание прохожих, коих тут было, кстати сказать, не много. Но всё это доказало бы, что я тебя слабее, что я не могу сам справиться с тобой, что я тебя боюсь. В конце концов, я и так от всего убегаю, может быть, это шанс решить ситуацию иначе? Ну, и, конечно же, я не хотел потерять тебя. Пусть ты и держал меня против моего желания, но ты не сделал мне ничего плохого. Когда-нибудь ты меня всё равно выпустишь, и я получу награду за то, что выдержал испытания. Так думал я, а дни всё шли и шли…
В середине третьей недели ты изменил тактику. Это было утром, но не особо ранним. Ты открыл дверь и, вместо того, чтобы по обыкновению оставить мне воду или то, что я иногда у тебя просил (новые журналы, бумагу и карандаши для рисования, mp3-плеер), ты принёс цифровой фотоаппарат.
Я лежал на кровати и сонным взглядом наблюдал за тобой.
— Эй, вставай, — сказал ты.
Я медленно поднялся и замер, опершись о телевизор на подоконнике.
— Раздевайся.
— В смысле? — не понял я.
— В смысле — снимай одежду. Тебе пора в душ.
— Я могу снять её и там.
— Нет, снимай тут.
У меня не было сил спорить с тобой, и я просто сделал то, что ты просил. Оставшись в одном белье, я вышел из комнаты. В крошечной уборной было мокро, как будто кто-то только что принимал душ с не задёрнутой шторой. Я забрался в кабинку, включил холодную воду и несколько минут стоял, совершенно не ощущая ни холод, ни влагу. Потом ты постучал в дверь.
— Выходи, давай.
Я с омерзением натянул своё, не стиранное не весть сколько времени, бельё и ступил босой ногой на линолеум в коридоре. Ты приказал мне остановиться напротив окна в моей комнате, а сам принялся искать удачный кадр для фотосъёмки.
— Спасибо, что разрешил принять душ, — пробормотал я, совершенно ничего не вложив в эти слова. — Я был бы рад, если бы ты дал мне чистую одежду.
Ты ничего не сказал и продолжил щёлкать камерой, иногда скептически оценивая результат. Дверь была открыта, а ты находился далеко от неё, и я бы мог спокойно выйти в коридор, а, может быть, и из квартиры. Но эта мысль даже не пришла мне в голову. Хотя, в любом случае, в таком виде, я бы всё равно никуда бы не пошёл, а моей одежды в зоне видимости не было. Может, ты вообще выбросил её.
Вскоре ты сделал кадр, который удовлетворил тебя. Ты вышел из комнаты, сдвинув меня из проёма, а когда вернулся, сунул мне в руки джинсы и футболку. Это была одежда из твоего гардероба: джинсы все в дырках — я с трудом полез в них, а футболка слишком короткая и собралась в подмышках.
Ты задумчиво осмотрел меня и, похоже, оказался недоволен увиденным.
— Блин, а я уже купил тебе чизбургер. Оказывается, зря. Короче, малыш, план таков: ты должен похудеть под мои шмотки. Уяснил?
Я кивнул. С этого момента начался второй этап моего заключения. Теперь я мог свободно ходить по квартире, пользоваться уборной и даже кухней. Правда, в холодильнике всё равно было пусто, а потом ты по совету Моны набил его зелёными яблоками. Сам ты питался где-то в городе и иногда приносил с собой ароматы фастфуда или сдобы. Я стал видеть тебя чаще. Мона приходила раз в два дня, но оставалась всего на пару часов. Ты, как правило, появлялся под утро, спал часов до двенадцати — я часто садился на кровать и смотрел на тебя спящего — и после обеда уже уходил куда-то снова.
Один раз я посмотрел в глазок и увидел в коридоре человека. Он входил в квартиру напротив. Я мог бы позвать его, но слишком долго решался, и он успел уйти. Но я не особенно расстроился, потому что чувствовал, что всё идёт к развязке.
— Эй, ты спишь?
Я проснулся от тычка в бок. Ты стоял у кровати и смотрел на меня сверху вниз. Был вроде бы выходной день и приблизительно пятая неделя пребывания в твоей квартире. Я уже привык к заключению, и окружающий мир меня перестал интересовать. Разве только то, куда ты пропадал, когда я оставался один.
— Доброе утро, Ференц.
На твоём лице на короткий миг проскользнула улыбка, а потом ты стал серьёзным и снова толкнул меня.
— Давай, вставай уже. Я же жду.
Я нехотя вылез из-под одеяла. Большую часть времени ты заставлял меня ходить почти без одежды, поэтому моя застенчивость канула в Лету уже пару недель назад. Я поставил ноги на коврик у кровати и вытянулся во весь рост.
Ты хотел, чтобы мы стали, как два близнеца, но как ты собирался решить проблему с ростом, ведь я был выше тебя сантиметров на пять?
Ты ущипнул меня за кожу на рёбрах и оставил розовый след.
— Здорово, ты почти готов, — произнёс ты удовлетворённо. — Нравится самому?
Ты подвёл меня к зеркалу в уборной, где я равнодушно несколько минут созерцал выпирающие рёбра и ключицы, впалый живот и такие же щёки. Моё лицо превратилось из овального в треугольное, скулы заострились, а ещё я стал выглядеть старше.
Я пожал плечами вместо ответа на твой вопрос.
