— Заберись на ограждение и прочитай, — ты сунул что-то ко мне в карман пальто, а потом исчез.
Когда я поднялся на каменное заграждение фонтана, собравшийся народ замолчал, очевидно, ожидая моего объявления. Я сунул руку в карманы, вынул смятую бумажку и развернул: «Станцуй для них стриптиз. Без слов».
Ну да, а чего я ожидал? Ты — не ты без розыгрышей.
Я уже опустил одну ногу, чтобы спрыгнуть на землю — подумаешь, я обманул кучу народу, к чувству неловкости и стыда мне не привыкать — но вдруг заметил, как к толпе присоединились Нильс, Росс и Мона. Их присутствие, плюс отсутствие Лайк, что-то замкнуло во мне, щёлкнул переключатель со скромного молодого человека на таившегося внутри него годами бунтаря. Я расстегнул пальто и бросил его вниз под дружное «ну, говори уже» от собравшихся студентов. На лицах людей я не заметил никакого недоумения, они словно ждали именно того, о чём попросил ты. Но мне всё равно было страшно услышать осуждение и увидеть отвращение на лицах, поэтому я достал из кармана джинсов наушники и телефон, включил себе мелодию, под которую мы с Джеммой репетировали номер на танцах, закрыл глаза с намерением открыть их только, если меня начнут бить, и стал танцевать.
Не знаю, насколько пластичными могли быть мои движения, учитывая уровень, сковывающего меня страха, но старался изо всех сил представить, что я совершенно один. Вниз полетел сначала свитер, затем и джинсы. Когда я дошёл до белья, я почувствовал, как чьи-то руки схватили меня и сняли с ограждения. Я открыл глаза и увидел Нильса и Росса. Нильс нервно улыбался, зато Росс, похоже, развеселился и в самом деле.
— Во даёт! — услышал я из толпы, которая только увеличилась за время моего танца. — Чувак, да ты — огонь!
Кто-то разочарованно вздохнул «и это всё?», кто-то крикнул «всё снимай!». Большинство девушек поддерживали меня возгласами, хотя некоторые и смущённо отводили глаза. Парней же было совсем не много, но даже они, похоже, не собирались воротить нос или кидать в меня тухлыми яйцами.
Нильс пихнул мне мою скомканную одежду.
— Одевайся! Не хватало, чтоб тебя выгнали из универа, когда да выступления всего неделя.
Я стал натягивать вещи, попутно обдумывая о каком выступлении идёт речь и пытаясь понять, что делает Мона. А она ходила среди толпящихся и раздавала им какие-то листовки.
Среди собравшихся пронёсся разочарованный вздох. Когда я застегнул на все пуговицы пальто, народ уже начал расходиться. Я подошёл к Россу, как человеку, который лучше всех ко мне относился.
— Слушай, о каком выступлении говорит Нильс?
— Оу! Вот Фер даёт! Неужели не сказал тебе? Нильс договорился со своими друзьями из бара, в пятницу мы сыграем пару песен перед посетителями, ничего смертельного. Не боись, стадион поднимать не надо, — он похлопал меня по плечу.
— Но мы же ничего не выучили?
— Ещё пять дней впереди, успеем, — Росс сказал это так, словно через пять дней экзамен сдавать, а не выступать перед живыми людьми.
Может, для него это был пустяк, я же не знал, сколько раз он выступал с группой до меня. А вот я в последний раз выступал на публике только в школьном театре, да и то у меня были слова, выученные и отрепетированные по сто раз песни.
Мона вернулась к нам с пустыми руками.
— Я всё отдала, — сказала она, а потом повернулась ко мне, — кстати, отличная фигура, — произнесла она таким тоном, словно это был не комплимент, а претензия.
Я поблагодарил её, но она тут же отвернулась и принялась тыкать на кнопки своего телефона.
— Всё, — заключил Нильс, — шоу окончено, можно расходиться.
Росс тут же завел песню группы Queen, но Нильс подхватил его под руку и потащил прочь из парка. Мона заметила, что осталась со мной один на один, и, я был в этом уверен, тут же сделала вид, что ей кто-то позвонил и вызвал на срочное дело. Оставшись один, я присел на краешек фонтана и подумал, почему ты так и не пришёл, посмотреть на «моё посвящение».
***
Следующая неделя началась более чем положительно. Прямо в понедельник утром я встретился с Джеммой и обнаружил, что она уже почти не сердится на меня. По крайней мере, она стала словоохотлива, как и раньше.
Вечером наша группа снова собралась в баре для — на этот раз — нормальной репетиции к пятничному микро-концерту.
Меня встретила вполне себе рабочая атмосфера: было ещё только без пяти минут восемь, а ребята уже вовсю тренировали свои партии на музыкальных инструментах. Я даже подумал, что встречу перенесли на час раньше, а я, получается, ужасно опоздал.
Я забыл снять пальто в баре, поэтому, как только зашёл, стал расстёгивать пуговицы.
— Ты только вовремя остановись, — раздался голос Нильса.
А Росс в этот момент начал скандировать:
— Стриптиз! Стриптиз!
Лайк, хоть и не присутствовала в воскресенье в парке, но, наверняка узнала о произошедшем от сестры, но тоже хихикнула, а Мона толкнула её в бок. Ты же оторвался от игры на синтезаторе, вышел на середину комнаты и похлопал в ладоши, привлекая внимание.
— Так, ребята, важное объявление! Никто не смеет смеяться над моим солистом. Отныне и до тех пор, пока я не разрешу. Уяснили?
