Наверно, если бы не ты, то меня бы уже выкинули из группы. Иногда я думал, что, может, оно бы было и к лучшему, потому что терпеть такое отношение каждый вечер было неприятно. Засыпать под мысли о том, что я ужасное ничтожество, постепенно становилось моей привычкой. Как с таким самомнением идти на сцену, я не знал и боялся этого всё больше и больше по мере приближения часа икс.
Клуб располагался не в самом элитном районе города, но всё равно это был настоящий клуб, следовательно, и настоящий концерт. Мы прибыли за час до начала. Нам предоставили небольшой уголок в общей гримёрке. В этот вечер должны быть выступать наравне с нами ещё восемь рок-групп.
Ты забрал меня от моего общежития в шесть вечера, откуда мы на такси поехали в тот самый салон татуировок, в котором мне уже некоторое время назад сделали «неудачный» грим. Мне было любопытно, для чего мы приехали именно сюда, но у тебя было такое лицо, будто ты задумал нечто грандиозное. По опыту я уже знал, что в такие моменты тебе лучше не возражать. В идеале даже не разговаривать.
Меня усадили на кресло, накрыли покрывалом, и незнакомая женщина принялась гримировать меня, причём с тобой она переговорилась всего-то парой фраз. Наверное, вы договорились заранее. Несколько минут женщина тёрла моё лицо разными кисточками и поролоновыми подушками, а потом так долго раскрашивала меня, что я успел и почувствовать себя холстом, и даже задремать. Мне даже померещилось, что я уже на сцене перед толпой народа, которая свистит и улюлюкает, а я стою и не понимаю, что мне надо делать.
Когда меня выпустили из кресла, на часах было уже без пятнадцати восемь. То есть, всего час с четвертью до начала концерта. Меня прошибло холодным потом — мы же опоздаем! Я не преминул сообщить тебе о своих опасениях, но ты лишь отмахнулся: успеем.
После салона мы заехали к твоему дому. Ты ушёл за какими-то вещами, а я остался в такси, нервничать от созерцания быстро бегущей по циферблату минутной стрелки и удивляться, почему водитель машины не пялится на меня во все глаза. Я бы на его месте хотя бы поинтересовался, куда это я собрался в таком гриме, но ему, похоже, было наплевать. Я убеждал себя тем, что, наверно, он видел много чего и поинтереснее на своём веку, а дело вовсе не в том, что я и в правду пустое место.
Ты вернулся с увесистым чёрным пакетом, который бросил между нами на заднее сидение.
К клубу мы подъехали ровно в восемь вечера. У запасного хода, среди припаркованных автомобилей, из которых вылезали другие участники концерта, нас ждали Росс и Мона. Ты поздоровался за руку с Россом и смял в объятиях свою подружку.
— Блин, а Тейт будет? — спросил Росс. — Уже время поджимает, а ещё нужно отметиться.
За прошедшие недели я уже привык к такому отношению, инициируемому в первую очередь Нильсом, но чтобы обо мне говорили в третьем лице при мне — это было что-то новое.
— Нет, его не будет, — сказал ты, после чего я почувствовал себя совсем глупо. Зачем тогда меня гримировали. Или они собираются и на сцене демонстрировать, что я для группы никто?
На лице Росса появилось недоумение. О чём думала Мона, я не мог предположить, потому что она стояла в обнимку с тобой и, соответственно, ко мне спиной.
— А как без него?
— За него будет Шейд, — ты обернулся ко мне, схватил за руку и подтолкнул к Россу.
Я не знал, на самом деле Росс не опознал меня или у него проснулся отличный актёрский дар. А потом до меня дошло, что раз я выглядел по-другому, то и вести себя должен иначе. Поэтому я сделал высокомерный вид и прошёл мимо вас всех по направлению ко входу в клуб. К счастью, ты догнал меня почти сразу, потому что куда идти дальше я понятия не имел.
Росс привёл нас в гримёрку и показал наш маленький уголок, состоящий из маленького приставного столика и потёртого кожаного дивана, заваленного инструментами, пакетами и верхней одеждой. На диване каким-то чудом поместилась и Лайк.
— Нильс сейчас придёт, — пояснила девушка ответ на вопрос, который, очевидно, был написан на наших лицах. Точнее, на твоём, Моны и Росса. Моё же лицо под слоем краски задревенело и не было способно выражать какие-либо чувства.
Мона переложила часть вещей с дивана на стол и устроилась рядом с сестрой. Росс ушёл искать Нильса, а я остался у стены, чтобы не попадаться под ноги другим хозяевам гримёрки. Их, кстати сказать, было человек пятнадцать.
— Чё стоишь, переодевайся, — ты сунул мне свой большой чёрный пакет в руки, а сам пристроился на подлокотнике рядом с девочками.
Я повертелся по сторонам, чтобы понять, переодевается ли здесь хоть кто-то ещё или я один буду выглядеть по-дурацки. Вдруг помимо гримёрки есть ещё какая-то комната для подобных целей? Наверное, мысль была бредовая, но я надеялся, что мне не придётся раздеваться при всех.
Так и не заметив, чтобы хоть один человек менял одежду, я с пакетом в руках быстрым шагом вышел в коридор в поисках уборной. Небольшое пространство напротив раковин оказалось подходящим местом для моих целей. Я дождался, когда выйдет последний посетитель и подпёр дверь забытым кем-то в уборной стулом.
