— Вижу, что ты по мне не скучала, — стянув волосы на затылке, вынуждает запрокинуть голову. Врезаемся взглядами не на жизнь, так на смерть. — А я по тебе «ДА», королева.
— Туманов, — сквозь зубы. — По-человечески прошу тебя.
Подушечкой большого пальца очерчивает контур скулы. Меня ознобом пробивает на ровном месте. Не дышу и не позволяю себе придумывать глупости на его счёт.
Родион уходит. Также внезапно как появился здесь. Поддавшись порыву, выглядываю в коридор. Вижу его удаляющуюся широкую спину. На ходу оглядывается через плечо.
Испугавшись, как истеричка громко хлопаю дверью.
Родион остался в прошлом, как и уготованная для меня золотая клетка.
— Луиза, — обращаюсь к своему лаборанту, стоит ей вернуться с обеденного перерыва. — Я заплачу любые деньги, но чтобы уже завтра утром в нашем кабинете работала пропускная система.
— Родион Георгиевич, у нас электротравма бытового напряжения! — Даша врезается мне в грудь, стоит только автоматическим дверям разъехаться в стороны.
— Когда поступил? — Сразу включаюсь в работу.
— Минуту назад. Вас срочно требуют в приёмное, — запыхаясь, следует за мной.
— Почему скорая не стабилизировала состояние?
— Случай нестандартный.
Пациент – пятилетний мальчишка, который решил починить розетку вместо папы.
Мама кормила грудью новорождённую сестрёнку и не могла в этот момент присматривать за старшим сыном.
Вместо отвёртки у ребёнка была вилка.
— Что скажешь, Юрий Юрьевич? — Вскидываю обнадёживающий взгляд на одного из самых лучших хирургов.
— Местные поражения глубокие, Родин Георгиевич. Нужно провести ряд обследований. Пока прогноз неблагоприятный. Два пальца… — Снимает бандану и растирает ею же лицо.
— Сделаем дополнительные обследования, — голос просаживается. — Пока мониторим и снижаем риск шокового состояния. Отцу мальчика ни слова, пока не получим достоверных результатов.
Молитвы всегда помогают. Минута-две-три… Неважно сколько мы просим о помощи на Небесах. Я с чистой совестью прошу не за себя, а за маленького мальчика Сашу, что хотел помочь маме и папе. Никто не виноват. Случайность, но каковы последствия.
Сжимаю в руках плюшевого медведя в заплатках. Отец дал мальчишке, когда того откачали в приёмном. Пацан сразу вспомнил о своей любимой игрушке, что уже хорошо при его тяжёлом состоянии.
Тишину административного этажа нарушает стук каблуков. Вскинув взгляд, врезаюсь им в изящные щиколотки. Под тонким капроном тату – символ бесконечности.
С Каролиной всегда штормит, когда она рядом. Сейчас всё приглушенно на фоне одного маленького мальчика. Мои чувства пробиваются через холод. Бьются об ледяные преграды.
Поднявшись с банкетки, сжимаю в ладони игрушку. Равняюсь с ней и невольно вдыхаю аромат духов. Не изменила. Большего позволить себе не могу.
— Что-то уже готово по Никитину? — спрашиваю у Даши.
— Общий и свёртываемость. Гепатит и ВИЧ будут через минут двадцать.
— Поторопить можно?
— Мальчика сразу взяли. Юрий Юрьевич постарался.
Поднимаюсь в хирургию. Медведев заполняет документацию. Увидев меня, дёргает уголками губ.
Молиться надо. В нашей профессии не всегда срабатывает. Я уверен, что не всегда всё зависит от человеческого фактора. Кто-то там точно есть, кто присматривает за всеми нами. Вот и у Саши есть свой ангел-хранитель в лице одного здоровенного хирурга.
— Будешь анестезировать?
— Конечно, — без колебаний соглашаюсь я.
Операция прошла успешно. Некротизированные участки (
— Юр, ты видел Каролину? — Задаю вопрос, как только мы остаёмся наедине.
— Видел, — тяжело вздыхает он. — Опять?
— Как в первый раз, — усмехаюсь.
— Тогда чего груди в воздухе мнёшь? Иди и очаровывай. По проторенной дорожке должно как по маслу пойти, — подмигивает с хитрецой.
Проверив показатели Саши, целый час разговариваю с его отцом.
Уверяю, что мы всё сделали правильно. Сердечный ритм и функция лёгких – стабильны. Заживление тканей будет долгим. Но при должном уходе и консультации других специалистов пройдёт менее болезненно.
Настоятельно просил не винить жену.
Вообще никого не винить в случившемся.
— Сонь, я к тебе не просто так… — Стою на пороге с завядшим фаленопсисом в руках. — Мне подарили, а я не знаю как за ним ухаживать. Заберёшь?
Тонкие ноздри Каролины агрессивно вздрагивают, когда я без стеснения рассматриваю её чуть изменившуюся фигуру.
— Чуть позже зайду, — сообщает она Соне слишком резко как по мне.
— Приводи Машу в следующий раз. Нужны анализы свежие. Сделаем корректировки.
— Хорошо.
Розова останавливается передо мной, не поднимая взгляда. Переминаясь с ноги на ногу, пытается обойти.
— Что-то мы стали видеться с вами часто, Каролина Игоревна. Судьба? — Последнее сказано с горечью прошлых обид и недопониманий.
— Пропустите, Родион Георгиевич.
Грудью задевает плечо. Пыхтит. Старается минимизировать наш контакт. За грудиной всё снова пульсирует. Пробила королева толщу льда. Ключом бьёт. Фонтанирует.