Я непонимающе уставился в янтарные глаза Торика – но зверь молчал, только бело-рыжая шерсть необычно топорщилась, торчала местами, да глаза смотрели как-то жалостливо, почти по-человечески… сострадательно. Да ну! Бред!
– Кто там? – вопрос был задан в пространство, но умная система распознала голос, соединила с домофоном и включила громкую связь.
– Городская медслужба, – разнесся по дому усиленный скрытыми динамиками синтезированный голос. Робот-врач явно вознамерился попасть в мою квартиру, стоя на балконе. – Бригада скорой прибыла и желает осмотреть больного или потерпевшего.
Быстро же они! Я с облегчением разрешил дому впустить бригаду. Очевидно же, почувствовав недомогание, Зои сама и вызвала бригаду. Моя умничка! Я бы еще долго возился, пытаясь справиться с эмоциями и волнением. Взял Торика на руки, почувствовав через густую шерсть сильную дрожь, и отошел в сторону, пока дроид осматривал бессознательную Зои. Пластиковое композитное лицо его не выражало чувств, а механические движения рук и пальцев не вызывали доверия, но роботы были намного точнее людей, да и скрытых «фишек» – всевозможные датчики, сканеры, – в них была натыкана уйма. В данный момент – скорость решала больше, нежели желание присутствия в столь интимной ситуации человека, а не машины. После быстрого мониторинга дроид поднял безразличное композитное лицо.
– Требуется срочная госпитализация.
– Что с ней? – я с беспокойством подался вперед.
– Пока налицо глубокий обморок, состояние шока. Более точно можно будет сказать после всестороннего обследования в клинике. Я прошу вашего…
– Давайте! Не медлите! Забирайте ее в поликлинику! – Как же нервировало иногда эта особенность, внесенная конструкторами: робот обязан везде и всюду спрашивать разрешение. Даже в таком случае, когда от него зависела жизнь. Нет конечно, если б Зои нашли одну, то никто никого не спрашивал бы, а тут видите ли я – датчики и поддержка глобальной нейронной сети роботу-врачу уже сообщили, кем я являюсь больной, поэтому он и спросил.
Ну вот, разрешение получено, и в помещение бесшумно вплыли носилки и второй робот. Они аккуратно упаковали Зои в белую синтетическую ткань и еще бережнее переложили на носилки, которые тут же сами направились к выходу.
– Я хотел бы…
– Да, конечно, Андрей Юрьевич, – робо-доктор уже знал, как меня зовут. – Данные о местоположении жены в вашем компьютере.
– Спасибо, – я едва успел бросить благодарность выходящему из моего дома роботу. Механические люди ее никогда не требовали и не просили, и явно в ней не нуждались. Бесперебойные, чаще молчаливые, но немного пугающие спасители… Но как же не хватает людей на их месте.
Все еще держа на руках Торика, я подошел к главной компьютерной панели, голографической проекцией повисшей на стене, и забил ID моей супруги: по белому мерцающему холсту побежали строчки поиска, а я автоматически почесывал за ухом у снурра и тихо шептал:
– Что ж, милая… звезды придется отложить. Но как выздоровеешь, обещаю, я их тебе подарю. – пообещал я статичному бессознательному изображению моей жены.
***
Впервые Зои так надолго пропала из моей жизни. Домашний экран выводил из больничной палаты ее изображение прямо на стену, вместе с показаниями различных датчиков и жизненных параметров, что практиковалось повсеместно – не было смысла ехать в больницу и «висеть» над человеком, к тому же никто бы меня не пустил. Зои неделю была в беспамятстве, и я на свою беду наблюдал за этим. Не находил места. Прикрепил изображение больничной койки с любимым человеком «к себе», и дом создавал рядом мини-монитор, который сопровождал меня повсюду.
Странное чувство поселилось во мне: будто от меня целого откололся ощутимый кусок, и теперь я, как в дыму или в толще воды, пробиваюсь наощупь, медленно, тяжело и превозмогая давление – одиночество впервые окутало с тех пор, как познакомился с Зои. Я уже и забыл это пугающее и наполняющее пустотой чувство, снедающее в последний год учебы. Если бы не работа и не снурр, то я, наверное, свихнулся. Первая отвлекала от тяжелых мыслей, второй – от полного одиночества. Когда я приходил домой, Торик сидел перед изображением Зои и вглядывался в показания, лишь с моим приходом он позволял себе расслабиться и составить мне компанию, но все же, как и я, напряженно поглядывал иногда на монитор. Мне даже стало казаться, что зверь все понимает. И не только, что Зои плохо, а и значение цифр, бегущих рядом.
Потом я мотал головой, и наваждение проходило, и вновь прижимал к себе диковинного, ставшего домашним зверька из глубин космоса, который волей случая оказался нашим питомцем. А он благодарно мурлыкал, прямо как кошка, вибрируя всем телом. Когда же я забывался беспокойным сном, то снурр возвращался к монитору, опускал голову на передние лапы и смотрел на неподвижную Зои. Это я видел, когда выныривал из кошмаров, которые заканчивались всякий раз какой-нибудь бедой с моей любимой, и видя неустанно бдящего перед экраном Торика, я успокаивался. Как будто животное, пусть и инопланетное, могло знать, что с ней происходит.
