– Нет, нет… Вот только давай не про это. Нет у него никого. Нет, и не может быть. Это же Сашка, мой Сашка. Ты хоть помнишь, сколько всего мы с ним прошли?! Да мы с ним с 15 лет вместе. У нас шесть детей, и собака, кошка… а ещё это… хомяки. Лен, ну я же всё это знаю, всё понимаю. Что быт разрушает семью, я же не дура. Себя не запускаю, одеваюсь там, крашусь. Он приходит, я его встречаю, радуюсь ему… Реально радуюсь, дети радуются. Он их любит, вот с этим уж точно никто не спорит, – меня несёт дальше, речь становится всё сбивчивей и путаней, говорю всё, что приходит в голову, лишь бы не дать Кудяковой озвучить свои мысли, не дать ей произнести их в слух.
– Я его проблемами не гружу, давно не гружу. И характер свой дрянной сдерживаю, истерики не закатываю… Хотя знаешь, как порой хочется? Помнишь, как я ему мозг раньше то выносила? Я ведь понимаю, что мы уже не дети, выросли, что так нельзя, с ним нельзя… – слёзы уже сами начинают катиться из глаз, но я стараюсь не замечать их. – И в постели у нас всё хорошо… было… есть. Сегодня с утра обнял меня, поцеловал. Просто чтобы секс был, надо хотя бы видеться, и времени свободного больше, чем 5 минут. А мы не видимся.
Подруга накрывает мою руку, лицо у нее серьёзное как никогда, что приводит меня ещё в большее отчаянье.
– Ленка, ну он же сам сегодня сказал, что скучает по мне! Вернее это я сказала… но блин, он же сказал, что тоже… Он тоже скучает! Я знаю!
Всё, всё сказала, что так давно сидело у меня на сердце, въедаясь мне в душу. Произнесла всё это вслух и поняла, что как же давно я бегу от своих мыслей, страхов и подозрений, играя в прятки с самой собой.
Кудякова продолжает успокаивающе гладить меня по руке. Официант приносит мне мой кофе. Надо же, моя пламенная речь заняла всего ничего, а я чувствую себя выпотрошенной и опустошённой.
– Сань, ты с ним счастлива? С Сашей? Не с домом, детьми и хомяками. А с ним, как с мужиком?
Хочется начать кричать о том, что да, что я же его люблю, что Саша – моя судьба. Что мы с ним двое Сашек, как две половинки, как инь и ян. Вот только почему-то совсем не кричится.
– Я… я не знаю. Раньше об этом не задумывалась, а сейчас всё как-то больше думать стала… Нам ведь хорошо, вот так, когда мы все вместе. Я ведь его люблю… Просто, как будто влюблённость ушла, от которой голову сносило. И счастлива… была… когда-то, – говорю и молчу. Ленка какое-то время тоже молчит, а потом говорит своё железобетонное: «Ну?».
– Я просто не знаю, как с ним жить сейчас… с тем, каким он стал, с тем какой я стала. Как это встречать новый день вместе, и понимать, что у тебя земля под ногами не горит, и всё в порядке.
Глава 6.
Шла наша последняя ночь в поезде, дети давно спали. По вагону разносился мерный стук колёс, храп и сопения пассажиров. Сон никак не хотел идти, а сидеть было больше невозможно, опять начинало казаться, что задыхаюсь. Я выхожу в тамбур, сажусь на корточки, оперевшись спиной к стене, закрываю глаза и пытаюсь вслушаться в стук колёс. В детстве, когда мы ездили с родителями на море, мне казалось, что поезда со мной разговаривают, что за ритмичным шорохом колес на самом деле стоит шёпот мироздания. Вот и сейчас я сижу в грязном тамбуре, кутаюсь в кардиган и жду ответов на свои вопросы.
– Это всё из-за меня?
Я его почти не вижу, в тамбуре нет света, только угадываю чуть ссутулившийся силуэт, возвышающийся передо мной.
– Стас, ты чего не спишь?
– Тебя охраняю…
– Лучше за остальными бы следил, вдруг бабайка придёт? – неловко шучу я.
– На этот случай у нас есть Бакс.
– И что он сделает? Залижет бабайку до смерти?
– Не. Поднимет шум. А там уже Дам проснётся и даст кому-нибудь в бубен.
– Вот именно, что кому-нибудь.
Мы со Стасом одновременно хмыкаем. Я хочу подняться, но сын опережает меня, и опускается рядом.
– Ты так и не сказала. Это всё из-за меня?
***
С Ленкой мы так ни к чему и не пришли. Да и что можно было сделать в моём случае? Продолжать гадать изменяет мне муж или нет? Или составить коварный план по соблазнению и заманиванию домой? На самом деле в тот момент меня больше начинала страшить мысль не о потере собственного мужа, а потере самой себя, получается, что я совсем не знаю ту женщину, чьей жизнью живу. Я даже была готова добровольно сообщить эту мысль Кудяковой, когда зазвонил мой телефон.
– Да?
– Александра Сергеевна? Здравствуйте, это Анна Леонидовна – классный руководитель Станислава.
– Здравствуйте, Анна Леонидовна.
– Вы не могли бы срочно подъехать в школу? У нас сегодня случился крайне неприятный инцидент с участием Станислава, и очень хотелось бы разобраться с этим.
– Ээээ, да. Да, конечно. С ним всё в порядке?
– О, вы не переживайте. Станислав цел и невредим, но история действительно вышла очень некрасивая, поэтому вы нам срочно нужны. Ждём вас в кабинете директора.
– Я выезжаю, скоро буду.
Лена вопросительно смотрит на меня. Она вообще какая-то сегодня молчаливая и общается со мной практически одними вздохами да взглядами.
– Стас что-то в школе натворил, надо срочно ехать, к директору вызывают.
