— Слушай, ну не гончар я, не гончар. Могла бы — слепила. Но сам помнишь, чем закончилось это в прошлый раз.
— Ну подумаешь, помыли лавку немного, — проворчал Муррис. — Но ведь сама понимаешь, что я не о тебе. Ведь есть тот, к кому можно обратиться.
И захлопал желтыми глазами невинно-невинно. Жужа вмиг оживилась, подлетев к окну. Мол, хозяйка, ты только свистни, я уже готова. Полезные перспективы отвергать нельзя, слушай фамильяра!
Я полезла в верхний шкафчик, где хранились ступка и пестик.
— Муррис, ты прекрасно знаешь, чем это закончится. Не стоит идти туда, где тебя не ждут.
— Ну, Ядви-и-ига…
— Нет, я сказала.
— Яда-а-а…
— Нет!
Хотя…
Ночь уже опустилась на Ельняс, зажглись фонари и распахнулись двери мест, где готовы встретить с распростёртыми объятиями, на всю катушку одарив отдыхом от дневных забот.
Я любила это время, когда можно, позабыв про жару, выбраться в центр, перекинуться парой слов с уважаемыми горожанами, поболтать с коллегами по торговле и перекусить чем-нибудь вкусненьким. Тут, в конце концов, не столица, и никто не скажет, что девушка должна напоминать доску для стирки и не соблазняться на кренделя с маком в ночь.
А крендель он горячий, ароматный до бялтов, с золотистой корочкой. Бывает, украшают не только маком, но и корицей, ванильным сахаром и смешной глазуревой присыпкой в виде звездочек.
— Это для вас, панна Торба, — подмигнул пекарь за маленькой стойкой на колёсиках, протягивая мне кренделя в бумажном пакетике. — Супруга передает нижайший поклон за зелье для ногтей и волос.
— Оценила эффект? — рассмеялась я, забирая угощение.
Пекарь подкрутил ус и кивнул:
— Ещё как! Насоветовала своим сестрам и тётке девяноста пяти лет. Теперь все прибегут к вам.
— Дай Златовласая им всем здоровья, — улыбнулась я. — Буду ждать.
Качество продукта — одна из важнейших вещей в деле. Плохой продукт можно разрекламировать через вывески, газету и разосланные листики, но на долго этого не хватит. Зато вот тут один попробовал, понравилось — позвал других. Отлично, значит, надо распотрошить кладовку, чтобы достать ящик с сушеными ягодами, травами и камешками. Будет работа!
Я выбрала свободный столик, заказала кружку лучшего на свете яблочного сидра и вытянула крендель из пакетика. Пышнотелая дочка пекаря шустро обслуживала клиентов, успевая и забрать посуду, и принести заказ, и одарить улыбкой, за которую сам король Латрии отдал бы все свои сокровища.
Желтые фонари дарили какой-то уют, вывески у лавочек и таверн покачивались на ветру, приманивая клиентов переливающейся всеми цветами радуги фейской пыльцой. Крохотные треугольные флажки на натянутых от дома к дому проволочных канатиках придавали праздничной атмосферы. Пусть до ежегодной Ярмарки Большого Дуба ещё далеко, зато вот-вот будет Зелёный день, когда наезжает народу со всех концов трех государств Янтарного союза — Латрии, Лиритвы и Эсты. Это особый день, когда не грех оставить работу, и можно повеселиться от души.
Муррис тут же запрыгнул на соседний стул, ткнулся в бумажный пакетик, чихнул и что-то проворчал.
— Что говоришь? — уточнила я, с удовольствием уплетая хрустящий присыпкой крендель.
— Я говорю, всё лучше, когда с мясом, — будто святую истину огласил Муррис.
Возражать не стала, потому что к любителям постного и полезного никак не отношусь. Но сладенькое есть сладенькое!
Вот сидр тоже сладенький, такой безумно-ароматный настой, что голова кругом. Делаешь глоток — только и знаешь, что жмуришься от удовольствия. Ельняс — слишком хорошее место для жизни, чтобы когда-то отсюда переехать. Конечно, в моих мечтах была сеть лавок с зельями панны Торбы, только вот столица уже манила не так, как после окончания академии.
— Кстати, есть идеи, что будем делать дальше? — поинтересовался Муррис. — Готов заложить свой хвост, что Дудоля тебя в покое не оставит.
— Если бы Жужа не кинулась в драку, у меня бы осталась копия его претензий, — вздохнула я. — Он же так и удрал с ней в руках. А теперь как-то неудобно идти самой.
— Ну да, — согласился Муррис и невинно спародировал мой голос: — Пан Дудоля, откройте окошко, я привязала свою метлу к кровати, у вас есть пять минут, пока она не вырвалась!
— Очень смешно, — проворчала я, вытирая тыльной стороны руки щеку от сахарной пудры.
Беда была в том, что Муррис прав. Пан Дудоля — обидчивее последнего бялта. Значит, дальнейший диалог будет возможен только через магистрат. Мне бы этого совершенно не хотелось. Обязательно же найдут какой-нибудь закон, где будет прописано нечто такое, что лишит меня арендуемых площадей. А оно мне надо? Не надо!
Я сделала глоток сидра, где-то в груди становилось легко и радостно. По крайней мере, настроение менялось.
Нужно как-то разыскать пана Орбаса. Только как, если этот гад упорно игнорирует все листики? Я поставила кружку на стол, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. Ну не в общелатрийский же розыск его подавать!
— А что, это вариант, — одобрил Муррис.
— Я что, это вслух сказала? — приподняла бровь.
