— Прибью, — ласково пообещал я. — Не трогай человека со своими кошачьими замашками. Мне нужна здравомыслящая девушка при решении деловых вопросов, а не пускающая розовые слюни влюбленная дурочка.
Кристап возмущенно фыркнул, осторожно свивая проволоку артефакта в нужном направлении.
— Да-да, я не шучу. К тому же, если она вдруг просечет твои пируэты, то может его чего подсыпать в еду. Поэтому это небезопасно.
— Илмар, какой ты скучный!
Я не ответил, не в первый раз. Но с удивлением осознал, что говорить на эту тему мне неприятно. Да и вообще неприятно представлять, что возле рыжей ведьмы может кто-то быть.
/Ядвига Торба/
Вернувшись в лавку, я поставила вариться обед и принялась за уборку. Клиенты временами забегали, получали желанное зелье и выскальзывали довольные. Я считала деньги, отправляла их в кассу и снова возвращалась к уборке. Как ни странно, поход в магистрат придал бодрости, и настроение потянулось к высшей отметке.
После беседы с паном Рубиньшем казалось, что дело пойдет на лад. Теперь не одна я против Дудоли, а ещё и солидная организация. Да ещё и не просто организация, а, считай, сама власть Ельняса.
Мурлыча под нос, я смела мусор на совок и вынесла на улицу.
— Панна Торба! — донесся тоненький голос, и над забором появилась веснушчатая физиономия Петера — местного листоноши. — Как поживаете?
— Привет, бандит! — хмыкнула я и уперла руки в боки. — Так, а ну слезь немедленно. Завалишь забор — будешь потом чинить.
— Я чинить не умею, — заявил он. — Я лучше тогда стражем постою.
Ну да, ну да. Высокий, вертлявый, худющий, как щепка — сторожить он будет. Бегает, правда, быстро. Не зря его наняли на эту работу — почту разносит вмиг. Хоть самому едва исполнилось пятнадцать. Но в семье ещё пятеро младших, поэтому Петер не сидит сложа руки.
Я махнула в сторону открытой калитки. Петер кивнул, ловко спрыгнул на землю и, придерживая пухлую сумку, побежал ко входу.
— Я за витаминами для мелких, — важно сказал Петер, когда мы вошли в лавку. — Как только задует, сразу сопли подхватят. Хотим укрепить иммунитет.
— Какие умные слова, — подколола я, взяв с полки пузырьки с ярко-желтой жидкостью, зеленой, как изумруд, и красной. — Это профилактика от простуды, это для роста, а это противовирусное.
— Ну знаете, — оскорбился Петер. — Панна Торба, будете ехидничать, не отдам вам письмо!
— Да-а-а? — уже с интересом протянула я, аккуратно заворачивая пузырьки в бумагу, чтобы по дороге задорный листоноша ничего не цокнул. — А оно от прекрасного принца?
Петер расстегнул сумку и достал широченный лист с оранжевыми прожилками.
— Про принца не скажу, сейчас у нас только король, но вот, возможно, ваша матушка что-то знает.
— Письмо от неё? — охнула я.
Петер осклабился:
— От неё! Я всегда приношу что-то хорошее! А вы вот… ехидничаете!
Я подвинула к нему зелья, достала из верхнего ящика леденцы и добавила к пузырькам.
— Держи, заслужил!
Петер быстро ссыпал плату за витамины на стойку, сгреб пузырьки и конфеты, и подмигнул мне.
— Спасибо, панна Торба! Хорошего дня! — крикнул он, уже практически выскочив из лавки.
— И тебе того же, — кивнула я, аккуратно открывая письмо.
Мы с матушкой частенько переписываемся, но обычно это короткие сообщения через листики, а тут целое письмо! Что случилось-то?
Муррис запрыгнул на стойку:
— Как поживает матушка?
— Сейчас узнаем.
Сняв обед с огня, чтобы не проморгать, когда суп решится удрать из кастрюли, я вернулась к письму.
Я пропустила перечисление всех соседок, это и так ясно.
Я задумалась, ну это решаемо, в Ельнясе достать не так сложно — спрошу у пани Руты. Что тут ещё?
Я села, где стояла. Хорошо, хоть там табуреточка. В рту резко пересохло.
— Ядвига, Ядвига! — всполошился Муррис и забегал возле меня. — Что случилось? Ты побелела вся!
— Во… ды, — прохрипела я и неосознанно положила руку на стол.
