Борис был абсолютно уверен в том, что налетчики наставили жучков. И сейчас слушают, радуются.
«Молодец, Зойка, – подумал он, – успокаивает их, что не будет заявлять. А мы разберемся. Я вас, подонков, достану. Раз уж вы так… И молодого с безопасным сексом! Этот гондон я ему на башку натяну! Чтоб он, падла, в нем задохнулся! И того, кому моя жена нравится».
Борис оттолкнул опешившую Зойку и достал из шкафа большую спортивную сумку, побросал туда платья, лифчики, чулки – что первым попалось:
– Деньги, документы! Давай, Зоя, одевайся!
– Ты чего? Мои вещи уносишь?
– Очнись! Я тебя уношу! Мы уходим! Переезжаем. Слышишь? Зоя, ты слышишь меня?
– Переезжаем? Тогда… Я быстро!
Зойка помчалась на кухню, что-то там схватила, загрохотав кастрюлями, вернулась, виновато пожимая худенькими плечами, и поставила на стол фарфоровую чашку:
– Остальные я разбила, – всхлипнула она. – Я тут металась, как… Как убитая…
– Зоя, быстрее собирайся! Только самое необходимое. Я потом все отсюда заберу. А пока. Только самое важное. На первые дни. Вот, одна сумка.
– Да, да, только накрашусь…
Она побежала в ванную, начала красить глаза…
– Зоя, – укоризненно сказал Борис, бережно обнимая ее перед зеркалом. – Давай пропустим эту высоту?
– А как же я?.. Я быстро…
Все-таки она накрасилась. Собрала полсумки косметики. Всякой бабской дряни и мелочевки. Зато забыла, как и положено у настоящих женщин, собственный паспорт, документы на квартиру, папку со срочным переводом, удостоверение и прочее.
Борису пришлось возвращаться с пятого этажа.
Потом еще раз – с третьего.
«К вечеру я удавлюсь!» – в бессильной ярости скрежетал зубами истекающий потом следователь Антоненко.
На улице остановили первого попавшегося частника.
– Тут недалеко, – объяснил Борис.
– Скока? Главное – скока!
– Года полтора, – Борис закинул сумку на заднее сиденье. И толкнул туда же Зою. – Быстрее! Года полтора за коммерческую деятельность без лицензии.
– Тогда я не повезу, – набычился водила.
– Повезешь, – Борис сунул ему в морду свое краснокожее удостоверение.
Водила хмыкнул и покорно двинулся.
Пропетляли немного по району.
– Останови тут. – Борис убедился, что за ними нет слежки. И на прощание сунул водителю червонец. – Номер твой я записал. Так что… Никому ни слова.
– Мы что, – воодушевленно спросил водитель, – на задании были? Если чего, то я… У меня высший класс. Я мастер спорта по картингу! От любой погони влегкую уйду. Куда надо, я запросто! Давайте, садитесь!
– Спасибо, мы уже приехали. Я просто адрес забыл, – пояснил Борис. – Привез сеструху, а не туда. Глазами помню, а номер не знаю. Вот и пришлось поколесить. Извини. Спасибо тебе!
Он подхватил Зойку под руку, и они направились к ближайшему подъезду.
– В старых домах умные люди всегда делали черный ход, – шепчет ей на ухо Борис. – Но потом все черные ходы позакрывали. Образовались такие мусорные тупики. Ты меня там подождешь. Никто тебя не заметит. Ты не бойся. А я пока созвонюсь.
– Боря, не надо! – сообразила Зойка. – Это были не хулиганы. Точно. А если это с твоей работы… Они нас все равно найдут. И догонят. Тогда уж…
– Детективов начиталась? Дыши ровнее. Эти не могут быть с моей работы. Ни в коем случае. А звонить я буду одному родственнику. Чтобы тебя поселить на первое время. Потом снимем квартиру. Тихо и осторожно. А пока… Пару суток отсидишься. Никто не догадается.
В прохладном и гулком подъезде Зойка спряталась под широкой парадной лестницей старого, еще сталинского дома.
Борис оглядел ее укрытие, прислушался – все спокойно.
Во дворе телефонных автоматов он не нашел. Пришлось выйти на улицу. Борис позвонил актеру Мишке.
– Только бы дома оказался! Только бы не на съемках. Только бы трезвый и без приятелей, – молился он, набирая номер.
– Алло! – к телефону подошла ласковая старушка. – А Михаила нету дома. Он с невестой пошел в магазин, платье на свадьбу покупать.
– С какой еще невестой? – поразился Борис. – Разве он женится?
– Еще, конечно, не женится, – засмеялась старушка. – Но всем говорит, что это его невеста. Из города Хохотанска. Засмеяновского района, Укатайской области. Разве вы с ней не знакомы?
– Понял. Отбой! – Антоненко повесил трубку. – Прости меня, дорогой друг Юрик, – вздохнул он, набирая номер его мобильного телефона. – Мне больше некуда деваться.
– Московское время три часа сорок две минуты! – мерзким механическим голосом прогнусавил Гордеев.
– Фу! Юрка? Брось ты свои поганые шуточки, – испугался Антоненко.
– А ты думал, что только ты один на свете обладаешь таким поганым чувством юмора?
– Я серьезно. Мне нужно девушку одну пристроить на пару суток. Ты не пустишь к себе?
– Вот те раз! А я куда?
– Дело серьезное, Юра. Меня выпугивают. По делу Игнатьева. Ты уже знаешь, что он в реанимации?
– Как это? Это серьезно? Ты где? Я еду к тебе!
И буквально через десять минут черная полоса несчастий Бориса Антоненко благополучно закончилась. Дракой!
– Это все из-за тебя! – зашипел на Гордеева Борис, когда тот подкатил. – Если бы ты не возился, не тянул. Меня выпугивают из-за того, что ты… Что ты выискиваешь там, где не надо.
