– Глория, я никогда не позволял себе хоть чем-то дурно повлиять на собственную дочь. – Глория неожиданно повысила голос:
– Только не говори мне о какой-то собственности. При наших встречах ты всегда подстраиваешься под детскую ментальность Натали, чтобы завоевать ее доверие. И это нужно тебе, а не ей. Ты привык думать только о себе.
– Глория, разве я не имею права на доверие нашей дочери?
– В чем ей можно тебе доверять? Ты не приобрел за свою жизнь серьезных знаний. Хотя ты приобрел жизненный опыт, но это негативный опыт. Антони, я никогда не расспрашивала тебя о твоем прошлом. А если об этом спросит тебя Натали? Что ты ответишь? Ты не можешь сказать ей правду.
– Когда-нибудь смогу.
– Антони, Натали знает, что я в разводе с мужем, ее законным отцом, которого она не знает и не помнит. Она знает только меня. Она умная способная девочка без малейших дурных наклонностей. Она живет в безоблачном мире, который я для нее создала. Ты не должен разрушать этот мир. – Глория скрывала, что их навестил ее бывший муж, и не знала, что Натали уже успела мне об этом сообщить. Я сказал:
– Я приеду в Бостон на три дня, и у нас будет время поговорить об этом не по телефону.
Всю дорогу до Бостона я проспал на жестком диване, и перед самым Бостоном меня разбудил контролер, обходящий вагоны. До квартиры Глории я доехал на такси. Когда она открыла дверь, из гостиной выскочила Натали и, не здороваясь, воскликнула:
– Ура! Едем в Солсбери! – Глория тут же сделала замечание:
– Сперва надо поздороваться. – Натали весело возразила:
– Не обязательно. Антони – свой человек. Мы все время говорим с ним по телефону, будто и не расставались. – Глория уже строго сказала:
– Натали, мы уже с тобой договорились, как ты должна себя вести. – Я поцеловал Глорию в щеку, а потом нагнувшись так же поцеловал Натали, от чего она явно смутилась. До Солсбери «фольксваген» вел я. Пиратский парк закрывался на зимний сезон. Американские горы уже не работали. Но это не огорчило Натали. Она весело сказала:
– Пойдем на пляж.
– Холодно, – напомнила Глория.
– А мы просто босиком походим по воде. – У Натали не проходило веселое настроение. На пляже народу не было. Мы втроем разулись, закатали джинсы до колен. Вода на прибое была ледяной. Мы стали по низу швырять в воду плоские гальки, но волны были высокие, и галька больше одного скачка не делала. По предложению Натали мы пошли к спортивной площадке. Мы с Глорией курили, а Натали шла вприпрыжку впереди нас. На спортивной площадке мы с Натали лазили по шведским стенкам, прыгали через спортивных коней, раскачивались на подвесных канатах, балансировали на спортивных бревнах. Натали повисла на турнике, спросила:
– Антони, а вы можете так? – и зацепившись ногами за перекладину, гибко прогнулась и сделала лягушку. Я подошел к высокому турнику, подпрыгнул, стал раскачиваться на руках. Сделав большой мах, я крутанулся солнцем. Приходилось напрягаться, потому что я давно не занимался гимнастикой. Сделав еще один большой мах, я задержался, стоя на руках на перекладине, пошире раздвинул ноги, и оттолкнувшись руками, спрыгнул вниз. Отвыкший от упражнений, я приземлившись, чуть не упал на спину, неуклюже взмахнув руками. Однако, Натали смотрела на меня с восхищением.
– Антони, а вы гимнаст. Где вы научились?
– Я нигде не учился. Я умею это с рождения.
– А вот и врете! Вас тренировали! – Глаза ее блестели. Это была явная влюбленность. Детская влюбленность ничем не отличается от взрослой. Просто дети это не осознают. Я сел на скамью рядом с Глорией. Она сказала:
– Здесь северная осень. Листва желтеет, становится коричневой. На Гудзоне осень многоцветная.
– Глория, тебе надо возвращаться в Нью-Йорк. Бостон – не твой город.
– Почему не мой? Такие же небоскребы, такие же люди.
– Не такие. Это провинциальная урбанистика. – Глория коротко посмотрела на меня, сказала:
– Бостонцы имеют особый шарм. – Я возразил:
– Какой шарм, если им не нужны ни театры, ни опера, а только вульгарные развлечения. – Натали, стоявшая перед нами, сказала:
– Мама, а почему бы нам не вернуться в Нью-Йорк? – В кафе мороженице я взял себе три шарика шоколадного, Глория три шарика вишневого, а Натали четыре шарика ассорти. Попробовав все четыре шарика, она сказала:
– Лимонное – самое вкусное. Тогда я своей ложкой отломил половину ее лимонного шарика. Натали наморщила нос, пожаловалась:
– Мама, Антони меня грабит. – Глория ложкой взяла с тарелки Натали остальную половину шарика.
– Пираты! – воскликнула Натали, со смехом взмахнув руками. – Теперь я имею право взять еще одну порцию, два шарика лимонного. – По дороге в Бостон мы остановились в Салеме, где зашли в кинотеатр и просмотрели нецветной французский фильм с Симоной Синьоре и Марией Казарес. Фильм шел с английскими титрами. В некоторых местах титры не совпадали с текстом.
Переночевав в гостинице, я пришел к ним с утра в назначенное время. Глория открыла дверь. Я поздоровался и, не видя Натали в гостиной, спросил:
– А где Натали?
