– Она в своей комнате. Антони, пройдемся. Нам нужно поговорить. – Мы вышли на улицу, пошли по Массачусетс авеню.
– Антони, ты завтракал?
– Нет, я рассчитывал на твое гостеприимство.
– Сейчас зайдем в кафе. Антони, сегодня за завтраком я сказала Натали, что ты ее физиологический отец.
– И как она это восприняла?
– Сперва растерялась. А потом сказала, что всегда это чувствовала.
– Когда я пришел, она не вышла в гостиную.
– Она не знает как себя вести с тобой. – Глория усмехнулась: – Кажется, она в тебя влюбилась. Ты это заметил?
– Да. Комплекс Электры. Вероятно, поэтому ты и призналась ей, что я ее отец. – На Малборо стрит мы зашли в малолюдное кафе, где столики были отгорожены стеклянными экранами. Я заказал себе завтрак, Глория только кофе. Мы закурили. Глория сказала:
– К нам приезжал мой бывший муж. – Делая вид, что я не знаю об этом, я спросил:
– Когда он приезжал?
– Сразу после твоего последнего приезда.
– И как себя вела с ним Натали?
– Тактично. Она воспитанная девочка. Как своему законному отцу она изложила все события ее школьной жизни и даже рассказала о встречах с тобой.
– И о Збигневе Каспере? – Глория настороженно посмотрела на меня.
– Откуда ты знаешь?
– Збигнев сказал. Твой муж побывал на его выставке и купил мой портрет. Ты не видела этот портрет?
– Нет. После того раза я не была на этой выставке.
– Очевидно, Збигнев догадался о нашем родстве. Он же художник и уловил некоторое сходство. На портрете он придал мне некоторые черты Натали, например, линия носа. И получилось, что на портрете я похож на того, каким был до пластической операции.
– Вероятно, поэтому он и купил твой портрет. Ты его помнишь?
– Кого?
– Моего мужа.
– Я узнал его имя от Збигнева. Гарольд Стимпсон. Но я никогда не видел его. – Глория испытующе смотрела мне в глаза. И тут я догадался. Гарольд это Гол, тот единственный мой соперник, которого я ударил кулаком в челюсть, когда они выходили из театра, и Гол держал за руку мою девушку. Мою!
– Так это Гол, – сказал я.
– Когда ты уезжал, я не знала о своей беременности. Я поняла это только через месяц. После твоего отъезда Гол продолжал ухаживать за мной. Когда он сделал мне предложение, я призналась, что у меня будет от тебя ребенок, и я не собираюсь делать аборт. Гол сказал, что примет ребенка как своего. От тебя уже два месяца не было никаких известий, и я поняла, что ты не будешь ни писать, ни звонить. Так я вышла замуж.
– Ты его любила?
– Мне он нравился. Но через несколько лет я поняла, что он может быть не единственным мужчиной в моей жизни. Мы развелись. Потом он женился, не знаю на ком, потом опять развелся, а теперь он предложил возобновить наш брак.
– И ты отказала ему?
– Как видишь.
– А мне ты откажешь?
– Я тебя не знаю. Ты никто.
– Я Антони Леклер, что соответствует моим документам. И это уже заложено в компьютер. А кем я был, не знает ни один компьютер.
– Но, как я теперь выяснила, это знает мой бывший муж. Он знает. Поэтому он и приобрел твой портрет.
– Да. Он живет в Вашингтоне. И где он там работает?
– В военном министерстве.
– Еще хуже.
– Чем же хуже?
– Я служил гардом в самых высших кругах. У братьев Кеннеди. Меня там знали.
– И чем это может тебе грозить? – Я подумал: действительно – чем? Кому собирается Гол показать мой портрет? – И я сказал:
– Да ничем. Те, которые меня хорошо знали, их уже нет в живых. И меня тоже не было бы в живых, если бы я вовремя не уехал в Аргентину и не сделал бы там пластической операции. – Я замолчал. Глория тоже молчала. Мы смотрели в глаза друг другу. Наконец, я сказал:
– А теперь о деле. Вот я такой, какой есть, и каким ты меня теперь знаешь. Я люблю тебя и предлагаю тебе руку и сердце.
– У тебя было много женщин? – спросила она.
– Много, – ответил я, не спуская с нее глаз.
– Я в этом не сомневалась. А черные женщины у тебя были?
– Были.
– А сейчас у тебя есть женщины?
– Есть, – ответил я, продолжая смотреть ей в глаза. – Но когда мы поженимся, у меня будет только одна женщина, ты.
– Ты не спросил, люблю ли я тебя настолько, чтобы принять твое предложение.
– Да, не спросил. Скажи это сама.
– Когда-то я тебя любила.
– Знаю. Тринадцать лет назад. А сейчас? – Она отвела глаза в сторону, после паузы сказала:
– Я, наверное, всегда тебя любила. И ты это понял, когда мы встретились на пляже Брайтона.
Когда мы вернулись, Натали вышла из своей комнаты. Глория сказала:
– Антони все знает. Я сказала ему, что теперь ты знаешь, кем он тебе приходится. – Натали молча стояла посреди гостиной, не зная как себя вести. Я сказал:
– Кажется, новость не очень-то обрадовала ее.
– Нет, я рада, – со смущенной улыбкой сказала Натали. – И тут я объявил:
– Я сделал твоей маме предложение, и она с большим энтузиазмом приняла его. Так что мы теперь будем не только твоими физиологическими родителями, но и вполне законными. – Натали неуверенно спросила:
– Антони, значит я могу называть тебя – папа?
