- О великолепный! О несравненный! О отрешенный! О блистательный! – торжественно провозгласил Генка, эффектно разводя руки в стороны. – Как, скажи мне, о как прошел твой отпуск? Кстати, Аркадьич не просто доволен, а очень доволен. Говорит, что ты там в своих Швейцариях добрых двести мильярдов клеток восстановил, таким умным стал. Здорово ты Леонидыча пригладил.
- Я чувствую себя униженным. До этого все было так плохо? – хладнокровно поинтересовался Глеб.
- До этого все было замечательно. Ты типа по зарплатным бонусам не замечал, ага, - ехидно сказал Генка и закрыл ногой в салатовом кроссовке дверь. – Аркадьич тебе таких бонусов выписывал, что все его замы каждый месяц на дерьмо исходили. И только ты ходишь по коридорам, освещаешь их своими нимбами, удобряешь перьями и не замечаешь, как на тебя жуткие и злобные хэдхантеры облизываются. Пироги у тебя случайно не водятся?
Глеб молча указал пальцем на кухню. Генка бесцеремонно прошествовал туда.
- А мясо? – обиженно спросил он, выходя оттуда, держа в руке тарелку с брусничным пирогом.
- Было. В обед. – Безжалостно отозвался Глеб, с удовлетворением глядя на Генку. Тот послушно вытянул лицо, принял на пару секунд обиженный вид и отправил в рот внушительный кусок пирога.
- О ужас, как ты смел оставить меня без провизии и все такое, - беспечно отозвался он, усаживаясь на стул и вытягивая ноги. – Как съездил?
- Отлично, более чем отлично, спасибо. Твоими молитвами.
- Да я прям лоб об пол расшиб, как о твоем отдыхе молился, - кротко улыбнулся Генка. – Гульнул хоть, пернатый ты наш нимбоносец?
- Обязательно. По долинам и по взгорьям, - Глеб смиренно улыбнулся. – Тебе кофе делать? Или ты уже уходишь?
- Не хочу тебя разочаровывать, но делай, - Генка торжественно вскинул голову и принялся за пирог. – Кстати, хорошая штука. Тоже Ильи произведение? – он повысил голос, чтобы Глеб в кухне его слышал.
- Едва ли, хотя и возможно. Из кафе.
- Едва ли, хотя и возможно, - задумчиво повторил Генка, - пациент скорее жив, чем мертв.
- Как ты скорее всего знаешь, - терпеливо пояснил Глеб из кухни, - Илья не гнушается пачкать руки на кухне кафе Натальи Владимировны, у которой, как ты с куда большей вероятностью знаешь, работает Макар. Но в силу некоторых форс-мажорных обстоятельств он был вынужден провести все выходные в своей парикмахерской, вознося обильную дань своему цирюльному богу, о чем ты, скорее всего, не знаешь. – Он опустил чашку перед ним. – Поэтому я исхожу из предпосылки, что учитывая свежесть данного пирога, которую ты, надеюсь, оценил по достоинствам, не меньшим, чем и его вкусовые качества, к этому пирогу он скорее всего не имеет отношения. Но место ночным бдениям и прочим прелестям я все же оставлю. Кто их знает, этих увлеченных. Я в достаточной степени объяснил субъективную непротиворечивость двух частично антонимичных атрибутов модальности вероятности в моем высказывании?
Генка отмер, пожевал и потянулся за кофе.
- Зато я в пейнтбол на выходных играл, - хладнокровно сказал он, опустив чашку. – Кстати об увлеченных, мы выиграли. Разбили тех уродов в дулю. А фотографии есть?
- Того, как вы разбили тех уродов в дулю? Откуда?
- Швейцарий твоих, - вздохнув, пояснил Генка. – Показывай давай.
Глеб хмыкнул и достал планшет.
- Ты сам их посмотришь, или мне комментировать надо? – кисло поинтересовался он.
- На твою физиономию посмотреть, так ты за сегодня просто всем фотки показывал, от уборщиц до Галины Борисовны, - насмешливо прищурился Генка.
- Галина Борисовна – это святое. – Глеб приподнял брови и посмотрел на Генку многозначительным взглядом, все-таки главная секретарша главного биг-босса – персона слишком важная, да и человек хороший. – Она даже некоторые себе сохранила, а акведуки так и вообще на рабочий стол установила.
- Покажи! – оживился Генка. – Которые?
Глеб показал. Через некоторое время он поинтересовался:
- Ты не будешь против, если я буду заниматься своими делами?
- Да сколько угодно. Только не сверли меня своими криобуравчиками, которые у тебя за глаза сходят, если я дерзновенно осмелюсь попросить комментариев к твоим без сомнения шедевральным снимкам.
Глеб только хмыкнул.
Генка не уходил. Он пересмотрел фотографии, порадовался подарку, попробовал шоколад, понюхал сыр и благочестиво запаковал его обратно, обнюхал пальцы и ушел их отмывать от сырного запаха и вернулся с чашкой кофе.
- Тебе не делаю, ты и так нервный, - невозмутимо сказал он Глебу, глядевшему на него холодными глазами. – И да, я боюсь, но и кофе у тебя хороший.
- Лучше, чем у тебя? Бобы вроде одни, - Глеб откинулся на спинку кресла.
- Между моими и твоими есть все-таки существенная разница, - снисходительно произнес Генка. – Мои бобы – это мои, а твои бобы – халявные, соответственно вкусней.
Глеб хмыкнул.
- Так чего ты добиваешься?
Генка смотрел на него невинными карими глазами и кротко улыбался.
- Я? О, самой малости. Общения, друг мой, общения, - наконец, пояснил он, понимая, что игру в молчанку ему, деятельному, у Глеба – человека созерцательного не выиграть.
