- Иными словами? – после паузы, во время которой Глеб снова поиграл в переглядки с Генкой, приглашающе спросил он.
- Идем пить пиво! – радостно воскликнул Генка.
- Твоя команда выиграла в пейнтбол. Неужели тебе не хватило спиртного?
- Не придирайся, давай, собирайся и пошли. Звони своему водиле, своему питомцу и айда, - Генка встал. – Ну давай, шевелись, шевелись!
Глеб задумчиво смотрел на него, похлопывая рукой по подлокотнику.
- Почему у меня дурные предчувствия, а, Геннадий Юрьевич? – сухо поинтересовался он.
- Не знаю, - Генка широко заулыбался и не поленился развести руки. – Я вообще не знаю, что такое дурные предчувствия. Давай, собирайся!
Глеб, подумав, покачал головой и взял телефон. Водитель оказался предсказуемо слишком хорошо воспитан, чтобы явно продемонстрировать свою радость. Глеб спрятал телефон.
- А питомцу звонить не будешь? – полюбопытствовал Генка, пристально следя за ним.
- Питомец отлично в курсе, что такое ненормированный рабочий день. Но если ты настаиваешь, я пошлю ему сообщение. Немного позже. Когда будет ясно, насколько я задерживаюсь.
- Я снова не понимаю твоей логики, но буду считать, что она водится и в этом случае, - не смог удержаться Генка. Глеб подошел к нему и остановился в полуметре.
- Я бесконечно счастлив, что в моем поведении усмотрели зачатки разума, - почти ласково улыбнулся он.
- И не простого. Сверхъестественного, - напыщенно отозвался Генка. – Неподвластного нам, простым неоперенным смертным. Давай уже, пошли.
Бар был уютным и немноголюдным. Глеб решил взять себе кофе по-ирландски, а потом подумать насчет пива, Генка сразу потребовал портер.
Атмосфера располагала к разным разговорам. К сплетням, например, которых немало накопилось за время отсутствия Глеба и которые Генка выкладывал ему со счастливым видом, если хоть немного принимал участие в их развитии, и с печальным, если он узнавал их из вторых рук. Тополев рвался на новые рынки, что вызывало у Глеба смешанные ощущения – работы было непочатый край, но должно быть интересно; старые партнеры вели себя почти предсказуемо, чему Генка тоже радовался. Глеб, проведший внушительный промежуток времени в ином информационном пространстве, ряд событий оценивал немного иначе, чем и делился с Генкой. Тот ерничал, но мотал на ус.
- Вообще Аркадьич подозрительно кротко себя ведет со всеми этими новыми перспективами, - наконец признался Генка. – Такое ощущение, что он сделал шаг назад и примеряется к какому-то сильно ловкому прыжку.
- В этом есть смысл, - Глеб пожал плечами. – Больше не скажу, потому что надо смотреть документы. Но Тополев дожимает чутьем там, где ему не хватает банальных сведений. Так что будем посмотреть, Геннадий Юрьевич.
- Кстати о «будем посмотреть». Наш гениальный самый главный пиарщик решил, что все эти маневры есть ничто иное, как типичное «седина в голову, бес в ребро», - как бы в раздумьях признался Генка и отхлебнул пива. – Знаешь же, что у Аркадьича новая мамзелька. Целых четыре дня официальная мамзелька. А до этого целых пять дней типа оборону держала. Краси-ивая! Где-то даже скромная. – Он подумал и сказал: - Насчет ума сам понимаешь – она сопротивлялась, но согласилась. Не дура, точно. Аркадьич прям очень даже усердно в охотника поиграл.
Глеб засмеялся. Но что-то в очень пристальном взгляде, которым следил за ним Генка, его насторожило.
- Так что наш гений пиара считает, что тестостерон Аркадьича на подвиги и толкает. Типа «Любимая, я тебя поведу к самому краю Вселенной…» Что там дальше было?
- «Я подарю тебе эту звезду»?
- Ну да. А в это время умненькая девочка подбивает богатенького папика на новые подвиги, а сама промежду прочим проворачивает свои куда более приятные дела с куда более приятными сверстниками.
- Например? – Глеб откинулся на спинку стула и уставился на Генку, перестав скрывать под маской дружелюбия настороженность.
- Глеб Сергеич, ну что ты? – Генка подмигнул ему. – Ну вот то самое. У мамзельки может быть друг, который ей нравился, но которого она задвинула на дальнюю полку своей памяти, потому что звон монет – вот он, а биение сердец в унисон имеет обыкновение заканчиваться резонансом и часто с самыми разрушительными последствиями.
- А у нее есть друг, с которым она готова биться в унисон? – лениво поинтересовался Глеб, думавший, с чего бы Генка вздумал ему и такие штуки выкладывать, да еще под таким соусом, что именно его это и касается.
- Нет. Но всегда есть сверстник, с которым может в любой момент зазвучать. Сам же понимаешь. Барышня типа умненькая, учится в нехилом вузе, а там все такие приметные, а она немного обтешется, отлакируется и все такое. Сам же понимаешь, разница в возрасте – тяжелая штука. А всей этой муры о любви и прочих чмоках хочется.
- Сам понимаю? – Глеб приподнял брови, изучающе глядя на очень многозначительно глядевшего на него Генку.
