Алешка изо всех сил старается удержаться от рева: он знает, что тогда разговор с ним будет совсем короток. Но папа не замечает его старания.
Я не выдерживаю:
– Боря, да пойди и помоги ему.
Но папа недоволен:
– Он вполне может справиться сам.
– Ты не прав, – начинаю нервничать и сердиться я, – он просто хочет спать, как же этого не учитывать?
Наконец папа сжалился над нами, пошел к Алеше в мастерскую, и вот я уже слышу счастливо-нервный смех Алеши. Он говорит с дрожинкой в голосе, но уже успокаивается – папа с ним рядом.
Проходит минут пятнадцать. Из мастерской доносится до меня бодрый разговор моих мужчин, обсуждающих какие-то детали фотографирования, – обычный разговор, деловой и хороший.
А вот мой младший «фотограф» появляется передо мной и говорит, привалившись к моим коленям:
– Мам, прочти мне что-нибудь… – и тычется потяжелевшей головой мне в колени. Мы идем с ним на террасу, Алеша охотно растягивается на постели, говорит мне тихонько:
– Спой мне песенку… – и засыпает почти сразу вслед за этим, умиротворенный, глубоким и, кажется, спокойным сном.
Да, все-таки наш «большуха» еще совсем малыш и нужны ему ласка и сердечность, как цветку солнышко. Без этого вянет в нем что-то хорошее, отзывчивое, рождаются озлобленность, обида.
А как думает папа?
Прочитав это, Борис написал:
03.06.1964 г.
Он думает немного иначе.
Во-первых, Алеше уже 5 лет – требования к нему должны быть выше, чем к Антону и Оле. Он хочет спать, но ложиться без папы и мамы ему не нравится. Он согласен помогать печатать фотографии, но надо бороться со сном, надо взять себя в руки, надо что-то сделать одному, хотя этого и не хочется. Эта борьба с самим собой есть развитие, есть укрепление воли, и если немедленно приходить в таких случаях на помощь, то развития происходить не будет.
Во-вторых, папе надо закончить свое дело (начатое письмо), ему не хочется бросать его, не дописав десяток строк. Почему Алеша не должен знать, что у папы есть важная работа, которую он не может бросить сразу же, как только Алеша его позовет?
– Что, ты не можешь бросить писать и подойти к Алеше, когда он зовет тебя? – спрашивает мама.
– Я могу бросить писать в любой момент, но я не могу понять, почему Алешино желание должно быть важнее, чем моя работа?
Думаю, что мужчины, прочитав эти странички, будут на стороне отца, а матери, конечно, пожалеют малыша и подумают про отца: бессердечный. Так уж мы, похоже, устроены – видим всё неодинаково.
