И тут мама решила обидеться. Она всегда обижалась, когда папа правду говорил. Может быть, все женщины так устроены? Наверное, им проще соврать, чтобы было спокойнее. Вот я и врал всегда, будто мне ничего не задано. Или что я всё сам давно сделал.
– И правда, что это я? У ребёнка же отец есть! – Мама подняла на папу оскорблённые глаза. – Или ты просто мимо проходил и заглянул поужинать?
Папа горько усмехнулся, выдвигая вперёд лохматый подбородок. Никто здесь не сомневался, что он собирается задержаться на ночь, тем самым признав отцовские права и обязанности.
Тогда мама продолжила:
– Мы уже почти всё сделали, осталась только физкультура…
– Что? – удивился папа. – По физре теперь тоже домашку задают? У-у-у, какие продвинутые все стали…
Мама развернула к нему электронный журнал, где в графе «физическая культура» было написано «утренняя зарядка, закаливание, силовые упражнения».
– Зарядку разрешаю сделать завтра утром, – смилостивилась мама. – Закаливание после ужина. Но силовые упражнения проверь у него немедленно! А я пока котлеты пожарю.
– Упал – отжался! – скомандовал мне папа.
– Но мы не отжимаемся, мы сейчас на турнике висим… А у нас дома турника нет…
– Отставить разговорчики! – Папа кивнул маме, чтобы та уже жарила котлеты. – Зависать сейчас не время и не место.
Я послушно лёг на живот и с помощью рук попытался оторвать его от пола. Сверху уже понеслись запахи фарша и подсолнечного масла, они укладывались толстым слоем на спину и не давали подняться.
– Ой, как всё у нас запущено! – вздохнул папа. – Мышцы совсем слабые.
– Да какие мышцы, у него даже язык за зубами не держится…
– А чего ты хочешь при таком питании?..
Родители стали радостно ругаться и наконец забыли про меня. Я полежал спокойненько, отдохнул от домашки минут пять, пока не запахло жареным.
– Эй, я уже отжался! – соврал я, но добавил для истины: – Ма, а у тебя котлеты горят!..
Ужин получился с дымком, я пытался выскрести из чёрной зажаренной корки хоть немного мяса, но всё без толку. Тогда отодвинул угольки на край тарелки, погнавшись вилкой за зелёным горошком.
– Будешь плохо есть, совсем ослабнешь, и с тобой произойдёт то же, что с вашей новенькой, как там её? – Папа задумался, с аппетитом похрустывая котлетой. – Романец?
– Романенко, – подсказала мама, но тут лицо её изменилось. – Что ты такое говоришь! – цыкнула она на папу. – Знаешь, что с ней теперь?
И тут случилось необыкновенное: папа поперхнулся, закашлялся, а потом виновато посмотрел на маму, будто извиняется. Слов таких он никогда в жизни не говорил, не попросил прощения, даже когда привёл с прогулки вместо меня соседского мальчика Витеньку. Мама восстановила семью, сбегав во двор и выменяв меня обратно, а соседская няня всё время трепалась по мобильнику на непонятном языке и вообще ничего не заметила. Но до самого позднего вечера папа смотрел на маму именно так – высшая степень раскаяния!
– А что теперь с Романенко? – испуганно переспросил я.
– Ешь, – сказал папа.
А мама промолчала и даже не посмотрела на меня, чтобы я не прочитал у неё в лице чего-нибудь лишнего, непозволительного. В такие минуты на лбу у неё словно загоралось табло «12+», а мне ещё и одиннадцати не исполнилось. Внутри стало как-то пусто и тоскливо, я пронзил корку котлеты и отправил в рот, чтобы заполнить себя хоть чем-то и перестать бояться…
Гоша Порочкин • Лампа отожгла!
Этим утром я проснулся и подумал, что должен стать Героем Дня! А то школа без меня от скуки сдохнет, честное слово…
И вот, захожу я к ребятам в класс посреди первого урока, а они сидят себе тихонечко, пишут что-то в тетрадях. Ну кому это, подскажите, нужно? Они бы ещё на уроке наскальной живописью занялись, что за динозавристость? Какому дикарю в наше Новейшее время может пригодиться вся эта писанина от руки? Ладно бы ещё школьникам поголовно ноутбуки раздавали – и печатай себе на здоровье! Это я понимаю. Но выводить каракули в бумажной тетради всего лишь за то, чтобы тебе учитель поставил пятёрочку, – это же настоящий цирк! А я не макака какая-нибудь, чтобы ради награды обезьянничать. Я же этот, как его… гомосапиенс – человек разумный. А любому разумному человеку ясно, что все эти бумажные тетради – прошлый век, ими только печки разжигать!..
