Как только она отняла трубку от уха, в кухню вошла встревоженная Алина. Ее мать была огорчена тем, что дочь не стала ей рассказывать о том, где и с кем проводила последние пару дней. А может, и того больше. И она не хотела, чтобы девушка губила свою жизнь, возясь с конченым наркоманом.
И тогда Анна Сергеевна решилась на обман.
— Кто звонил? — обеспокоенно спросила я.
— Звонила Нина Олеговна Громова. И сообщила, что, к сожалению, ее сын не смог выкарабкаться.
— В смысле? — вмиг охрипшим голосом выдавила из себя я.
— Он умер, Алиночка.
— Ч-то?! — выкрикнула и выхватила из ее руки свой телефон. Сейчас же позвоню ей и…
— Не смей! — выпалила мама. — Женщине и так, наверное, очень тяжело. Сама пойми. Потерять ребенка… Ей сейчас ни до кого нет дела. Позвонишь потом, когда она хоть немного придет в себя.
— Но я должна узнать…
— Начнем с того, — мама поднялась со стула и встала напротив меня, — что ты меня обманывала. Могла спокойно сказать, с кем общаешься. Почему скрывала?
— Вы были против Миши, — я с силой сжала в ладони смартфон. — Я не могла вам доверять.
— А как, после твоей лжи, мне доверять тебе? Сначала отец, теперь ты… — в глазах родительницы появились слезы. — Ты же знала, что общение с этим парнем ничем хорошим для тебя не кончится. Рано или поздно он все равно бы умер.
Я понуро опустила голову и постаралась сдержать рвущиеся изнутри рыдания. Руки мелко дрожали, выдавая мое напряжение и потрясение. Это не может быть правдой. Ведь медсестра сказала, что его состояние удовлетворительное. Друг находился в реанимации под наблюдением врачей. Что могло пойти не так?
— Я… не верю… — всхлипнув, сказала.
— Родная, прошу тебя, не плачь…
Мама хотела обнять меня, но я отстранилась и помчалась в свою комнату. Никого не хочу видеть! Никого!
— Алина, только не наделай глупостей! Подожди!
А я и не думала останавливаться. Влетела к себе и уже хотела запереть дверь, но Анна Сергеевна успела просочиться ко мне, оттесняя от образовавшегося прохода.
— Не нервничай, — ее голос звучал до тошноты спокойно. — Просто прими эту информацию. И не дергай бедную женщину ненужными звонками. Лучше займись сбором вещей. Мы завтра же уезжаем отсюда. Только оформим тебе в институте академический отпуск.
— В смысле? — я перестала что-либо понимать. — Как уедем? Куда?
— У твоего отца огромные долги, — стала пояснять женщина. — Кредиторы могут появиться здесь в любой момент. Я боюсь за тебя. Сейчас нам здесь нечего делать.
— А как же учеба? А Гром…
— Аля, он умер, — твердо сказала мама. — Осознай это.
— Я хочу присутствовать на похоронах. Я должна знать…
— У нас нет времени, прости.
— Мы не можем уехать вот так вот сразу, — я покачала головой. Что вообще происходит? Я сплю, и мне снится самый кошмарный сон, какой только можно представить? — Я должна увидеть Мишу!
— Потом как-нибудь съездишь на его могилу.
— Я отказываюсь верить в то, что ты говоришь! — упрямо сказала и стала набирать номер Нины Олеговны. — Она должна сказать мне об этом лично…
— Подумай сама, — невозмутимо заговорила мама. — У нее случилось такое горе, и ты еще со своими слезами. Затронешь тему ее сына… Что случится с бедной женщиной? Подумай о ней. Сначала потеряла мужа, теперь ребенка.
Рука сама опустилась, так и не нажав последние две цифры. И правда, чем я могу ей сейчас помочь? Посочувствовать, спросить про похороны… А ведь сама и двух слов связать не смогу, потому что разревусь в голос.
— Умница, — облегченно произнесла стоящая напротив меня женщина и забрала у меня телефон. — Я положу его на кухне. Вдруг у тебя появится мимолетный порыв, и ты все-таки не сдержишься. Я дам тебе успокоительное, чтобы ты хоть немного поспала.
— Я не хочу спать, — мотнула головой. — Пожалуйста, оставь меня одну.
— Как скажешь, — не стала настаивать моя собеседница и прикрыла за собой дверь.
А я так и осталась стоять у порога, уже не сдерживая слез. Боль разрывала меня на части. У меня даже не получалось взвыть в полный голос, потому что не хватало сил. Мое тело сотрясала мелкая дрожь, которую пыталась унять, обхватив себя руками за плечи. Неужели его больше нет?
— Нет… — все же сорвалось с губ. — Не верю… — тихий шепот. — Не хочу верить! — это я уже выкрикнула, с силой ударяя кулаком о дверь. — Не хочу! — еще один удар. — Нет!!!
Ноги перестали меня держать, и я сползла на пол, продолжая колотить по деревянной поверхности.
— Не хочу верить… — еле слышные слова и очередной удар кулаком.
Меня не заботили мамины слова о том, что нам придется на время уехать. Сердце разрывалось на части от сказанных ее слов «Он умер, Алиночка». Она произнесла это настолько спокойно, будто и не произошло ничего такого, из-за чего бы стоило расстраиваться. А я умереть хочу. Сдохнуть из-за того, что его больше не будет рядом.
Остаток дня провела в своей комнате. И мне было все равно, что мама зовет меня, уговаривает хоть немного покушать. Мне было плевать на то, что отец снова пришел домой пьяный. Просто хотелось, чтобы все оставили меня в покое.
