— Деньги — это как раз то, чего у меня в избытке, — фыркает этот придурок и вместо того, чтобы свалить куда подальше, усаживается рядом, подзывая бармена. — Виски. Только хороший, не говна бодяжного.
Бармен расплывается в довольной улыбке, когда на барную стойку приземляются несколько крупных купюр, и быстро ставит перед мужчинами бутылку и пару бокалов.
— Это лучше той дряни, что ты пил, — самодовольно тянет парень и плескает в стакан почти до половины.
— Обойдусь, — коротко отвечает Игорь.
Желания бухать с каким-то мажором зазнавшимся у него совершенно нет.
— Да ладно тебе, дядь, не будь таким занудой. Я угощаю. Так сказать, моральный ущерб. Прояви сочувствие к одинокому человеку.
Парнишка на секунду как будто всю браваду теряет и невесело улыбается — самым краешком губ. Игорю вдруг кажется, что вся эта надменность напускная, и он сдаётся, перехватывая свой стакан. В конце концов, Юля, кажется, прекрасно справляется и без него, а Дима уже вовсю воркует с какой-то девицей, и раз уж Игорь всё же заставил себя прийти в этот ублюдский клуб, ничто не мешает ему расслабиться и как следует отдохнуть.
— Проблемы? — фыркает Игорь, всматриваясь в чужое, явно уставшее лицо.
— Смотри-ка, угадал! И с чего такие выводы-то сделал? — улыбается тот, и Игорь невольно подмечает, что улыбка идёт ему куда больше язвительных усмешек.
— Не гадал, — Гром делает глоток. — У тебя на лбу написано. Да и желание пить с незнакомцами тоже, знаешь ли, о многом говорит. Как зовут-то?
Не то чтобы Игорю это сильно важно — просто бухать с человеком без имени как-то некомфортно, что ли. Парень молчит, наверное, секунд сорок, прежде чем хитро прищуриться и выдать, видимо, первое, что пришло в голову.
— Иван. А тебя?
В том, что так называемый Иван врёт, Гром даже не сомневается, но допытываться не собирается. Не его это дело. Но ответочку Игорь всё равно готовит.
— Тихон, — с самым серьёзным выражением лица отвечает он.
Новый знакомый смеётся так, что Игорь успевает рассмотреть ровный ряд белоснежных зубов. Смех у него тоже красивый и искренний, как будто наконец-то себя отпустил.
— Почему не Епифаний?
Игорь улыбается самым краешком губ. Искать себе компанию он сегодня не планировал, но «Иван» оказывается вполне себе неплохим собеседником, и Игорь даже перестаёт жалеть, что попёрся в этот клуб. Может быть, Юля даже права была, когда говорила, что ему нужно чаще выходить в люди.
— Не похож ты на тусовщика, — спустя пару опустошённых бокалов сообщает новый знакомый.
Он словно уже немного пьян: улыбка стала искренней, движения — развязней, будто и нет у него в жизни никаких бед. Только вот тоска в глубине этих карих глаз обмануться не даёт.
— Это ещё почему? — фыркает Игорь, для пущей наглядности поправляя ворот рубашки.
— Ну, я ведь тоже наблюдательный, пусть это останется моим секретом. Но одно могу пообещать: этот вечер ты точно запомнишь надолго.
Хитрый блеск в глазах парня Игорю совсем не нравится. В последнее время вещи, запомнившиеся ему надолго, приносят только боль и сожаление.
— Чего нахмурился сразу? — фыркает «Ваня».
— Неприятные ассоциации.
Ещё и волосы у парня этого иногда словно рыжиной отдают, а у Игоря с рыжими как-то не заладилось в последний раз.
— Давай договоримся? — заглядывая в глаза, говорит тот. — Сейчас без пятнадцати час, до утра ещё куча времени, и я предлагаю отличную идею.
Игорь скептически фыркает, но он уже немного пьян, а это, как правило, никогда не приводит к правильным решениям.
— На эту ночь мы забываем о наших проблемах и живём так, словно ничего нет. Да и нас самих нет. Представь, что мы вообще другие люди, и давай просто делать то, что хочется.
Наверное, это и был тот самый поворотный момент, когда у Игоря ещё был шанс спокойно вернуться домой. Он обещал себе не влезать в неприятности, а вся эта история именно этим и попахивала, и парень этот странный пиздец насколько: вроде весь такой оторванный и готовый веселиться, а смотришь и видишь, что в душе его — пустота. Может быть, именно это и предрешило выбор. Игорь ведь по природе своей альтруист, блять, а этот парнишка явно сейчас нуждается в компании. Поэтому Игорь просто не в силах отказать.
Он коротко кивает, и «Ваня» расплывается в благодарной улыбке.
Они осушают ещё пару бокалов и берутся за новую бутылку, прежде чем этот отбитый вытаскивает Грома танцевать.
Будь в Игоре чуть меньше алкоголя, он бы никогда не пошёл. Но сегодня он ведь и не Игорь даже, и это отчего-то наконец-то впервые за долгие месяцы самоуничижения даёт возможность расслабиться и почувствовать себя свободным. Игорь забывает про Юлю и Диму — они справятся и без него. Он не Игорь, он Тихон сейчас, и это охренеть как круто! Он просто растворяется в чужих эмоциях, в чужой улыбке и падает куда-то на самое дно карих глаз.
Как они оказываются у него дома, Гром не помнит и осознаёт себя в полной мере только в тот момент, когда к стене собственной квартиры прижимает чужое худощавое тело и губы этого демона вылизывает с таким напором, словно прямо тут собирается его сожрать.