Чем чаще празднует лицейСвою святую годовщину,Тем робче старый круг друзейВ семью стесняется едину,Тем реже он; тем праздник нашВ своём веселии мрачнее;Тем глуше звон заздравных чаш,И наши песни тем грустнее.Так дуновенья бурь земныхИ нас нечаянно касались,И мы средь пиршеств молодыхДушою часто омрачались;Мы возмужали; рок судилИ нам житейски испытанья,И смерти дух средь нас ходилИ назначал свои закланья.Шесть мест упразднённых стоят,Шести друзей не узрим боле,Они разбросанные спятКто здесь, кто там на ратном поле,Кто дома, кто в земле чужой,Кого недуг, кого печалиСвели во мрак земли сырой,И надо всеми мы рыдали.И, мнится, очередь за мной,Зовёт меня мой Дельвиг милый,Товарищ юности живой,Товарищ юности унылой,Товарищ песен молодых,Пиров и чистых помышлений,Туда, в толпу теней родных,Навек от нас утёкший гений.Тесней, о милые друзья,Тесней наш верный круг составим,Почившим песнь окончил я,Живых надеждою поздравим, —Надеждой некогда опятьВ пиру лицейском очутиться,Всех остальных ещё обнятьИ новых жертв уж не страшиться.<p>ЭХО</p>Ревёт ли зверь в лесу глухом,Трубит ли рог, гремит ли гром,Поёт ли дева за холмом – На всякой звукСвой отклик в воздухе пустом Родишь ты вдруг.Ты внемлешь грохоту громовИ гласу бури и валов,И крику сельских пастухов – И шлёшь ответ;Тебе ж нет отзыва… Таков И ты, поэт!<p>1832</p><p>В альбом А. О. Смирновой</p>В тревоге пёстрой и бесплоднойБольшого света и двораЯ сохранила взгляд холодный,Простое сердце, ум свободныйИ правды пламень благородный,И, как дитя, была добра;Смеялась над толпою вздорной,Судила здраво и светлоИ шутки злости самой чёрнойПисала прямо набело.<p><Гнедичу></p>С Гомером долго ты беседовал один,Тебя мы долго ожидали,И светел ты сошёл с таинственных вершинИ вынес нам свои скрижали.И что ж? ты нас обрёл в пустыне под шатром,В безумстве суетного пира,Поющих буйну песнь и скачущих кругомОт нас созданного кумира.Смутились мы, твоих чуждаяся лучей.В порыве гнева и печалиТы проклял ли, пророк, бессмысленных детей,Разбил ли ты свои скрижали?О, ты не проклял нас. Ты любишь с высотыСкрываться в тень долины малой,Ты любишь гром небес, но также внемлешь тыЖужжанью пчёл над розой алой.[Таков прямой поэт. Он сетует душойНа пышных играх Мельпомены,И улыбается забаве площаднойИ вольности лубочной сцены],То Рим его зовёт, то гордый Илион,То скалы старца Оссиана,И с дивной лёгкостью меж тем летает онВо след Бовы иль Еруслана.<p>Красавица</p>
