Не дай мне бог сойти с ума.Нет, легче посох и сума;Нет, легче труд и глад.Не то чтоб разумом моимЯ дорожил; не то чтоб с нимРасстаться был не рад:Когда б оставили меняНа воле, как бы резво яПустился в тёмный лес!Я пел бы в пламенном бреду,Я забывался бы в чадуНестройных, чудных грёз.И я б заслушивался волн,И я глядел бы, счастья полн,В пустые небеса;И силён, волен был бы я,Как вихорь, роющий поля,Ломающий леса.Да вот беда: сойди с ума,И страшен будешь, как чума,Как раз тебя запрут,Посадят на цепь дуракаИ сквозь решётку, как зверька,Дразнить тебя придут.А ночью слышать буду яНе голос яркий соловья,Не шум глухой дубров —А крик товарищей моихДа брань смотрителей ночных,Да визг, да звон оков.<p>1834</p><p>«Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит…»</p>Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит, —Летят за днями дни, и каждый час уноситЧастичку бытия, а мы с тобой вдвоёмПредполагаем жить, и глядь, как раз умрём.На свете счастья нет, но есть покой и воля.Давно завидная мечтается мне доля —Давно, усталый раб, замыслил я побегВ обитель дальную трудов и чистых нег.<p>1835</p><p>Туча</p>Последняя туча рассеянной бури!Одна ты несёшься по ясной лазури,Одна ты наводишь унылую тень,Одна ты печалишь ликующий день.Ты небо недавно кругом облегала,И молния грозно тебя обвивала;И ты издавала таинственный громИ алчную землю поила дождём.Довольно, сокройся! Пора миновалась,Земля освежилась, и буря промчалась,И ветер, лаская листочки древес,Тебя с успокоенных гонит небес.<p>Странник</p>IОднажды странствуя среди долины дикой,Внезапно был объят я скорбию великойИ тяжким бременем подавлен и согбен,Как тот, кто на суде в убийстве уличён.Потупя голову, в тоске ломая руки,Я в воплях изливал души пронзённой мукиИ горько повторял, метаясь как больной:«Что делать буду я? Что станется со мной?»IIИ так я сетуя в свой дом пришёл обратно.Уныние моё всем было непонятно.При детях и жене сначала я был тихИ мысли мрачные хотел таить от них;Но скорбь час от часу меня стесняла боле;И сердце наконец раскрыл я поневоле.«О горе, горе нам! Вы, дети, ты, жена! —Сказал я. – Ведайте: моя душа полнаТоской и ужасом, мучительное бремяТягчит меня. Идёт! уж близко, близко время:Наш город пламени и ветрам обречён;Он в угли и золу вдруг будет обращён,И мы погибнем все, коль не успеем вскореОбресть убежище; а где? о горе, горе!»III
