– Да, – без колебаний ответила Мария.
– А откуда тебе это известно? Учитель же и ошибаться может. Видала я вашу Софью Михайловну. Сколько ей лет? Сто? Она что-то еще помнит? И, по-моему, у нее не все дома.
– Не все, это точно. Только она-то как раз и не очень уверена. Говорит, куража мало. Техника есть, слух абсолютный, но не сценична. Для сцены зажата. – Мария не любила об этом говорить и не говорила никому, еще не хватало – обсуждать Надины недостатки. Только вот Светке. Мария сама видела зажатость дочери на сцене, но гнала эти мысли прочь и другим объясняла: мол, манера такая. Сейчас это востребовано. И прекрасно понимала, что без этого самого куража нечего Наде даже думать о большой сцене. Надеялась, что раскованность придет с возрастом, с опытом. Главное все же – техника. Значительно хуже, если бы было наоборот: артистичность есть, а игра – так себе.
– Ну, это дело наживное, – подбодрила Света.
– Вот и я в этом абсолютно уверена, – с пеной у рта продолжала Мария. – У Нади такие данные! И руки. Ты видела ее пальцы? Длинные-длинные. И потом, работоспособная она. Играет и играет.
– Так что ей еще делать: у нее же забот никаких! Все ты за нее уже сделала. Вот она и играет.
– Ну ладно тебе. Она удовольствие от этого получает. Особенно если что-нибудь новое разучивает, текст учит. И моменты, пассажи всякие может повторять и повторять. На сцене она другая. Ну словно каменная. Сама удивляюсь.
Надя, Надя. И Мария вспомнила про Асю. Вот где беда! Права Кира, настоящая беда. Свят, свят. Городская библиотека находилась через дорогу от комбината. Нужно будет заглянуть в обеденный перерыв.
Свадьбу сыграли летом, сразу после выпускных экзаменов в музыкальном училище.
– Мы банкет не потянем, – сразу предупредил Егор. – В домашней обстановке-то оно лучше. У нас, правда, Танька спит после обеда. Может, у тебя, Геннадьевна? А чего, стол у тебя раскладывается, а народу много можно и не приглашать. Кстати, на платье невесте тоже можно не раскошеливаться. Вон пусть в Ленкином идет. А чего, белое, оно и есть белое. Люба, ты как к этому делу относишься, не будет Ленка против? Уговорим!
Люба нервно пожала плечами. Марии показалось, что она участвует в комедии абсурда. Где были глаза ее дочери? Почему ей в родню навязывают сегодня совершенно непохожих и чужих для нее людей? Конечно, Марии с ними не жить. Но как же Надя? Как она собирается существовать с ними бок о бок всю свою дальнейшую жизнь?
При этом разговоре дети не присутствовали. Егор с Любой пришли в гости к Марии вдвоем, еще раз обсудить все детали. Заявление в ЗАГС уже подано, что дальше? Только почему обсуждение идет по такому руслу? Неужели она не в состоянии купить платье единственной дочери? При чем здесь свадебное платье Юриной сестры, которое той, как выясняется, еще и жалко отдавать. Цирк, да и только.
– Егор, о платье не переживайте, купим новое. И потом, наверняка Наде захочется быть на свадьбе в чем-нибудь более простом, она никогда не приходила в восторг от пышных свадебных нарядов. Разберемся, не волнуйтесь. И все же, давайте снимем в нашем кафе банкетный зал. Как ни крути, а народу наберется человек тридцать.
– Нет, дорого! Геннадьевна, у нас столько нету, – заволновался Егор. – Мы к переезду готовимся, нас Юрка в известность не ставил и расходы эти не согласовывал.
– Я все понимаю, не страшно, я в кассе взаимопомощи возьму. Пусть это будет моим подарком молодым.
– Деньгами швыряешься, значит, лишние, – Люба посмотрела недобрым взглядом. Вот ведь тоже странное дело. Пока о родстве речь не шла, обе женщины относились друг к другу вполне доброжелательно. Даже более того. Люба частенько забегала к ним, в плановый отдел, делилась и проблемами, и радостями. Мария, как представитель месткома, частенько дочкам Соловьевых выбивала путевки в пионерлагеря, билеты на елку. Как-то раз даже в Москву девочки ездили, в Кремлевский дворец съездов. Сегодня же Люба смотрела на свою без пяти минут родственницу совсем неодобрительно. Почему? Это же Мария должна быть недовольна!
– Люба, да брось ты, Геннадьевна от души, я же чувствую, – Егор пытался разрядить обстановку. Добрый мужик, простой. Господи, кто он теперь для Марии, сват, что ли? – И вообще хорошая у тебя, Геннадьевна, дочка, скромная, молчаливая, немножко ленивой ты ее воспитала. Это да! Это как на духу. Ну, так на то ей муж даден будет. Давайте выпьем за счастье молодых! – подытожил Егор.
– А тебе только дай повод! – сверкнула глазами Люба.
Ой, да конечно! Люба за мужа своего волнуется, боится, что в штопор сейчас войдет. Мария про этот недостаток Егора совсем забыла. А она все на свой счет принимает. Какие-то ей все нехорошие взгляды Любины мерещатся. Нужно привыкать. Начинается новая жизнь. Да, совсем по другому сценарию. Как там говорится: человек предполагает, а Бог располагает? Наде будет тяжело, но Мария же будет рядом. Может, еще все и образуется.
– А чем не повод! Это повод большой! – Егор быстро разлил по рюмкам и, не дожидаясь женщин, тут же опрокинул свою.
