4 заводные фигурки стариков, идущих за мулом, нагруженным фруктами, в 3 с половиной дюйма высотой.
80 детей, сидящих в гамаках.
77 гуайкуру[188] верхом на лошади с копьем в руке высотой в 3 с половиной дюйма.
20 тигров в 3 с половиной дюйма высотой и 7 с половиной длиной на подставках в виде гармошки.
20 кошек в 2 с половиной дюйма высотой на подставках в виде гармошки.
20 крольчат на подставках в виде гармошки.
20 заводных лисиц с петухом на спине в 9 дюймов длиной.
60 трещоток в 3 дюйма длиной и полтора шириной.
Я опять достаю из-под бумаг цветок-мумию амаранта. Тру его о грудь. Снова, рождаясь в его глубинах, доносится легкая вонь; шероховатый запах, скорее шорох, чем запах. Магнетическая иррадиация, волны которой сообщаются непосредственно мозгу. Слабый ток, существующий там ИЗНАЧАЛА. Но только кажется, что это ископаемый запах. На самом деле это туманность вне времени и пространства, распространяющаяся с фантастической скоростью одновременно в разных, сосуществующих временах и пространствах. Конвергентно-дивергентных. Предметы не имеют тех свойств, которые мы им приписываем. Я всем телом слушаю то, что шепчут волны на своем электрическом языке. От накопившихся излучений амаранта вибрирует барабанная перепонка. Память возвращается назад, проецируя в обратном порядке неисчислимые мгновения. Сцены, вещи, факты, которые накладываются друг на друга, не смешиваясь. Сохраняя отчетливость. Momentum[189]. Светящаяся волна. Непрерывная. Неиссякаемая. Значит, достаточно заслониться зеркалом, чтобы созерцать, не рискуя быть уничтоженным. Хотя этот луч, несущий в себе бесконечно малый сгусток энергии, более мощной, однако, чем энергия десяти тысяч солнц, мог бы вдребезги разбить мир зеркала. Зеркало мира.
Лучи солнца отвесно падают на двухмачтовую сумаку, на которой мы плывем в Кордову. Река плавно катит свои воды. Ни малейшего ветерка. Косой парус бессильно свисает с бизани. Воняет горячей тиной, которая окаймляет песчаные берега. На воде играют солнечные блики. Я могу различить каждый из них в отдельности. Я вижу то, что произойдет в следующее мгновение, и то, что произойдет через век. Судно пересекает плавучее поле викторий-регия. Круглые, черные, шелковистые бутоны впивают свет, издавая запах траурных венков. Я срываю один из этих бутонов. Раскрываю горячий шарик. Внутри белой и глянцевитой, как слоновая кость, сферы нахожу то, что ищу. Круглый, голубовато-серый с холодным отливом глазок, мерцающий между ресниц, черных, как вороново крыло. Ночью бутоны погружаются под воду спать. С зарей они всплывают, но даже при полуденном свете, как сейчас, плюмаж у них остается ночным. Абсолютное простодушие. Я могу подчинить себе время, начать сначала. Я выбираю наудачу какой-нибудь момент моего детства, которое разворачивается перед моими закрытыми глазами. Я еще по-настоящему не выделился из природы. Я подобен школьнику, уже стершему последнее слово с классной доски, но еще не начавшему писать. Моя детская мысль принимает форму вещей. Мои оракулы — дым, огонь, вода, ветер. Вихри учат меня своей математике, запорашивая пылью глаза. Сам собой идет посох — медленно-медленно. Быстрее стрелы проносится в воздухе яку[190]. Я плыву на своем каноэ. Заглядываю там и тут в свитые природой гнезда, где выводится то-чего-нет. Там таятся предзнаменования, предвестия. Я мочусь в грязную воду. Рябь на воде для меня новый источник предсказаний, которые уже сбылись. Когда события, пусть даже самые незначительные, происходят не так, как мы предвидели, дело не в ошибочности вещных пророчеств. Дело в том, что мы неправильно прочли эти пророчества. Надо перечитать их, исправляя все до последней ошибки. Только так, с течением времени, когда вы уже не ожидаете этого, возникает нить, по которой вслед за последней каплей пота соскальзывает первая капля истины. Только самый совершенный человек может, не солгав, сказать о себе, что он так и поступает. Но кто может знать, что собой представляет самый совершенный человек, если даже у человечества нет цели, в направлении которой оно совершенствовалось бы. А раз так, не значит ли это, что человечества еще нет? Появится ли оно когда-нибудь? Или так и не появится? Как бесчеловечно наше жалкое человечество, если оно еще не начало свой путь!
