«В эти дни он действует в духе примирения. Он хочет завоевать всеобщее доверие, зарекомендовать себя человеком порядка, привлечь к себе происпанские круги. Он даже меняет манеру держаться. Становится любезным, приветливым.
К нему на прием в числе многих других аристократических дам приходят Клара Мачаин де Мтурбуру и Петрона Савала де Мачаин, чьи супруги тоже были арестованы, просить его ускорить рассмотрение их дел. Он весьма вежливо выслушивает их, соглашается на их просьбу, и они уходят от него «очень утешенные», как рассказывает отец Петрониты в своем «Дневнике памятных событий». Суровый адвокат стал очень мил. Власть так изменяет людей. Он даже не обратил внимания на то, что младшая из дам — его былая любовь. Забыл? Простил?» (Комментарий Юлия Цезаря.)
«После его несчастной любви к Кларе Петроне, дочери полковника Савала-и-Дельгадильо, которая отказала ему, за ним не было известно других увлечений и ухаживаний. Нежные чувства занимали мало места в душе этого холодного человека, поглощенного фундаментальным замыслом. Нелегко было пробраться в его сердце». (Комментарий Хусто Пастора Бенитеса[196].)
«Как необычен душевный мир этого человека, о котором говорят, что у него каменное сердце, не поддающееся огню любви, подобно сердцу Квннтуса Фикслейна[197], поскольку единственные соблазны, которым он уступал, таились в его занятиях. Однако другие уверяют, что он легко воспламенялся, будучи чувствителен к андалузским глазам, все еще не утратившим своего блеска в десятом или двенадцатом поколении. Нам думается, что в таких случаях он должен был пылать, как антрацит, судя по тому, как сверкали глаза этого урубу[198]. Но на этот счет ходят разные слухи.
Бедный Верховный! Жаль, что не нашлось пары глаз, в которых светилось бы достаточно ума, глубины чувств и душевной красоты, чтобы навсегда пленить его, превратив в добродетельного отца семейства. А с другой стороны, существует ли уверенность, что смуглая, живая, легкомысленная девушка, склонная к беспорядочной жизни, которая двадцать лет спустя продавала цветы на улицах Асунсьона, была его дочь? Темна вода. Слова, слова, слова, как сказал Гамлет, меланхоличный принц датский, устами нашего Шекспира, (Комментарий Томаса Карлейля.)
