Главные авторы памфлетов против Верховного, чьи свидетельства могут быть пристрастны, но уж никак не могут быть заподозрены в том, что они продиктованы желанием представить Пожизненного Диктатора в выгодном свете, объясняют и, не желая того, оправдывают его попытку, по-видимому не имевшую большого успеха, установить в вооруженных силах строжайшую дисциплину:
«Палочному наказанию обычно подвергаются только военные. Для его применения достаточно приказа Верховного Диктатора. Всех приговоренных к смертной казни расстреливают из мушкетов, как делалось уже в последние времена испанского господства. В день казни на площади ставят виселицу, на которую вздергивают тело казненного». (Ренггер и Лоншан, Исторический очерк, гл. II.)
Касаясь процесса и казни заговорщиков 20-го года (в большинстве своем офицеров, многие из которых отличились в военных действиях против экспедиции Бельграно), Висиер де Моргенштерн свидетельствует: «Атмосфера была накаленная, и явно надвигалась буря, так как все, кто не принадлежали к властям, были против диктатуры. Диктатор получил несколько анонимных писем, в которых его просили получше беречься, и удвоил свою охрану. В ночь на второй день страстной недели пять заговорщиков было арестовано и подвергнуто строгому допросу. Еще один, которому удалось ускользнуть от облавы, некто Богарин, человек трусливый и малодушный, раскрыл на исповеди все, что знал относительно выработанного плана устранения Диктатора. Убить Верховного было намечено в страстную пятницу на улице во время его обычной вечерней прогулки. Исполнителем покушения был назначен капитан Монтьель. После смерти Диктатора возглавить правительство должен был генерал Фульхенсио Йегрос, его родственник, а взять на себя командование войсками — Кавальеро и Монтьель, которые опирались на замешанных в заговоре сержантов. Священник потребовал от покаявшегося Богарина, чтобы он в тот же день выдал этот план Диктатору, ибо как добрый христианин он никоим образом не должен участвовать в готовящемся преступлении». («Диктатор Парагвая», гл. XVII.)
