«У желчного диктатора есть целая кипа тетрадей с цитатами из хороших книг. Когда ему требуется составить какую-нибудь бумагу, он их просматривает и отбирает наиболее эффектные, на его взгляд, изречения и сентенции, которые и вставляет кстати и некстати. Все его усилия сосредоточиваются на стиле. Он запоминает и заимствует из хороших панегириков фразы, которые произвели на него наибольшее впечатление. Чтобы разнообразить свой лексикон, он всегда держит под рукой словарь. Без него он никогда не работает. История римлян и письма Людовика XIV — его молитвенник. А теперь он начал изучать английский язык с помощью своего торгового партнера Робертсона, чтобы воспользоваться хорошими книгами, которые тот имеет или достает для него через своих компаньонов из Лондона и Буэнос-Айреса.
Следует сказать еще кое- что, преподобный отец, насчет притворной фобии, выказываемой сим Цербером по отношению к писателям и проистекающей, без сомнения, из злобной зависти, гложущей этого человека, который тужится изобразить из себя Цезаря и гения из гениев, но у которого ипохондрия иссушила мозг.
Ну не умора ли, отец Веласко! Наверное, вы знаете, что наш великий человек периодически исчезает на некоторое время. Он месяцами живет затворником в своих апартаментах в Госпитальной Казарме, о чем дает знать посредством слухов, исходящих от официальных лиц, иначе говоря потворствуя разглашению государственной тайны, и занимается изучением проектов, осуществление коих в его лихорадочном воображении поставит Парагвай во главе американских стран. Однако поговаривают, что это периодически возобновляемое затворничество связано с его замыслом написать роман в духе «Дон Кихота», который его чарует и восхищает. К несчастью для нашего диктатора- романиста, в отличие от Сервантеса, искалеченного в знаменитой битве при Лепанто, он не только не однорук, но и не наделен умом и талантом.
По другой версии, исходящей от достойных доверия лиц, эти временные исчезновения объясняются тайными поездками, которые пресловутый женоненавистник совершает в сельскую местность, к своим многочисленным любовницам, с каковыми он прижил больше пятидесяти незаконных детей, превзойдя в этом отношении дона Доминго Мартинеса де Иралу и других конкистадоров.
