Под вечер обитателей барака вызвали на плац – лагерную площадь – для вечерней проверки. На плацу пленные были выстроены строго по блокам, баракам. Когда полицай барака выкрикнул мой номер, я ответил. Он подозвал к себе и сказал, чтобы я после проверки быстро собрался с вещами и подошёл к нему. Его указание выполнил. Полицай блока отвёл меня на выход к внутри блочным воротам, где меня поджидал немец-охранник с ещё одним военнопленным. Нас отвели под конвоем в другой барак, который находился ближе к главным железным воротам лагеря. В бараке находилось 38 военнопленных, которых везли из одесского железнодорожного лагеря. Из разговоров я понял, что во время пути из Одессы в Ченстохов в их группе скончалось два военнопленных. Вместо выбывших группу пополнили нами.
Офицеров в этой группе не было – только рядовые. Её везли в глубь Германии. Там их должны были распределить по другим железнодорожным лагерям. В Ченстоховский лагерь группа попала, чтобы пройти санобработку – без неё пленных в глубь Германии не пропускали. Перед нашим приходом их группа уже прошла санобработку. Я же с попутчиком прошёл её вчера.
Как я был благодарен пленному, который посоветовал записаться железнодорожником! Благодаря его совету я и попал в группу, которая направлялась в Германию. Мне удалось вырваться из страшного офицерского Ченстоховского лагеря, о котором шла плохая слава.
Считаю, что покинуть лагерь помогла мне Ченстоховская Богоматерь. В 1942 году, не выдержав ужасных условий, сотни офицеров совершили побег из этого лагеря, бросившись на проволоку, находившуюся под напряжением. Спастись удалось единицам. Остальных перестреляли, переловили и отправили в концлагерь Дахау для уничтожения.
В Германию
В новой команде ни я, ни мой напарник никому не говорили, что мы офицеры. В вагоне спали на полу валетом друг к другу. В самом углу вагона пробили в полу дыру. Место огородили занавесками, то есть сделали вполне приличный туалет.
Целую ночь ехали почти без остановок. Рано утром прибыли к месту назначения. К вагону подошли охранники с собаками. Вскоре открыли дверь и через неё в вагон хлынул свежий воздух. Конвоиры образовали живой коридор, в который мы прыгали из вагона и перебегали на близлежащую площадку, где нас выстраивали в колонну по пять. Через несколько минут колонна в окружении охранников с собаками двинулась от станции через прекрасный сосновый лес в лагерь. В воздухе пахло весной. Пели птички. Природа пробуждалась. А на душе было тревожно. Каждый думал: выживет ли он в плену или погибнет на чужбине? А как хотелось ещё раз увидеть Родину!
В ухоженном сосновом лесу гуляли по дорожкам пожилые люди и солдаты-отпускники. Некоторые жители городка выгуливали своих собак. Встречавшиеся немцы смотрели на нас кто с презрением, а кто с сочувствием. Проходившие мимо школьники-подростки вели себя агрессивно, некоторые бросали камни, стараясь попасть в головы. Конвоиры замечания подросткам не делали, а наоборот, поощряли, и при удачном попадании камня смеялись.
Вскоре узнали, что нас привезли в лагерь, который располагался в небольшом городке Люккенвальде, в пятидесяти километрах к югу от Берлина. Он был одним из крупнейших в центральной Германии и назывался «Шталаг III-А». В нём находились военнопленные из всех стран, с которыми Германия воевала. Три дня мы провели в карантинном бараке, а затем, убедившись, что среди нас нет инфекционных больных, ввели в основной лагерь.
Над входом стояла тёмно-серая арка с трёхэтажной сторожевой надстройкой. Это брама – главный вход в лагерь. Над воротами брамы из металлических прутьев была выведена издевательская для пленных надпись «Arbeit macht frei» – «Работа делает свободным». В общем, нам нужно было в плену работать, работать и работать. И только через адский труд мы сможем обрести свободу.
У брамы стоял дом для охранников. Часовой вышел из ворот, проверил документы и пропустил колонну внутрь. Нас поместили в ближайший пустой деревянный барак. Скорее всего это был не барак, а какой-то склад, поделённый высокой дощатой перегородкой на две части. Не прошло и часа, как наши голодные военнопленные отломали доски у перегораживающей склад стены, и из соседнего помещения стали вытаскивать большие картонные ящики. На ящиках были нарисованы большие красные кресты и стояли тёмные надписи на английском языке. Кто-то прочитал надписи и объяснил, что это посылки Международного Комитета Красного Креста, который находится в Швейцарии. Посылки предназначались военнопленным французам, англичанам, югославам, находившимся в лагере Люккенвальде. Вскоре перед каждой посылкой сидел пленный и набивал рот различными деликатесами. Уверен, что многим из них эти продукты даже не снились. А тут выпало счастье: ешь сколько хочешь и что хочешь.