Он воспитал хороших сыновей. Оба стали врачами. Дочь Нелли стала музыкантом. У Девятаева четыре внучки и два внука. До ухода на пенсию он испытал на Волге 117 судов на подводных крыльях «Ракета» и «Метеор». Несколько раз по приглашению из ГДР ездил в составе делегации Советского комитета ветеранов войны на встречи узников фашизма в концлагерь «Заксенхаузен». Несколько раз ездил в Пинемюнде, где прошёлся по той самой взлётной полосе, по которой взлетал на Родину 8 февраля 1945 года.
В начале 1948 года написал письмо Марии Лизуновой, которая, работая в заводской столовой «RW», в мае-июне 1944 г. через итальянца передавала мне пищу, тем самым спасла меня от истощения и голода. В письме ещё раз благодарил за её мужественный и благородный поступок. Спросил, как складывается у неё жизнь и просил выслать на память фотографию. Она ответила, что дома её встретили хорошо, думали, что она в неволе погибла.
Сразу по приезде домой поступила учиться в Пинский электротехнический техникум. Сейчас учится на 3-ем курсе. Собирается замуж за своего земляка, демобилизованного из рядов Красной Армии. Пожелала и мне счастья, здоровья и хорошей учёбы в институте. Прислала маленькую фотографию, на которой она снялась на паспорт. Сделала надпись: «На память о плене». Эту фотографию я поместил в своих воспоминаниях. С 1948 года о дальнейшей судьбе Марии не знаю ничего.
С Сашей Бизюкиным переписывался, встречался очень часто. В 1949 году он демобилизовался из рядов Советской Армии в звании лейтенанта с должности заместителя коменданта лагеря японских военнопленных. Женился на своей землячке из города Бежицы Брянской области. Долгое время Саше не давали прописку в Москве, где жил и работал его старший брат. Причина одна – был в плену. Он был прописан в Кунцевском районе Московской области. Многие годы учился заочно в Московском экономическом институте. Работал в строительных организациях Москвы. С трудом ему удалось окончить институт. Хотел дальше учиться, защитить диссертацию, но в аспирантуру его не приняли как побывавшего в плену. С трудом приняли в члены партии в 1958 году. Руководящую работу долгое время не давали также из-за плена. Лишь в 1959 году он получил трёхкомнатную квартиру в Москве. В семидесятые годы стал работать в Госстрое СССР, получил должность заместителя начальника сектора одного из ведущих отделов. Получал кремлёвский паек и другие правительственные льготы. Мы несколько раз встречались с Бизюкиным семьями. Вместе с женой Оксаной они воспитали двух дочерей, успешно окончивших Московский энергетический институт. Имеют трёх внучек.
Александр Бизюкин не любил в кругу семьи распространяться о своём плене. Он стеснялся жены, детей, внучек. Они узнали о том, что их отец и дедушка был в плену с начала войны 1941 года и до мая 1945 года и пережил там все муки фашистского плена только после его смерти летом 1994 года.
Другой знакомый по лагерю Борис Богин после окончания Орджоникидзевского индустриального техникума работал главным инженером домостроительного комбинате в Туле. Был женат, имел двух детей. О дальнейшей его судьбе мне ничего неизвестно.
Очень хотелось найти Горацио, но писать в Италию в начале 50-х годов побоялся. Когда настали другие времена и пришло потепление в жизни нашего общества, посчитал, что уже поздно. Ведь он был старше меня лет на десять и, возможно, его уже нет в живых.
Мой фронтовой друг Саша Кокишев долгое время служил в армии. В 1946 году он женился на медсестре госпиталя, в котором лечился после ранения. У них родилась дочь, окончившая Ивано-Франковский политехнический институт. Кокишев окончил службу в армии в 1976 году в звании подполковника и остался жить в Ивано-Франковске, где служил. В 1979 году я ездил в Ивано-Франковск, чтобы встретиться с больным Сашей. После операции в Киеве – удаления части лёгкого на почве злокачественной опухоли – он чувствовал себя плохо. Видно, появились метастазы, встреча выглядела
нерадостной, и, как оказалось, прощальной. 8 сентября 1984 года Саши не стало.
В 1947 году совершенно случайно на рынке в Грозном встретился с Юдиным, членом нашей команды по лагерю «Фюнфхаузен». Он был одет в знакомую мне форму моряка германского флота. Если бы не форма «Кригсмарины», пошитой на швейной фабрике Аусига, я бы его не узнал. Он поправился, помолодел. Рассказал, что после спецпроверки приехал в Грозный к своей семье. Вновь поступил работать в литейный цех своего завода имени Молотова. Жена и двое детей дождались его возвращения из плена.
На радостях мы немного выпили и вспомнили свою жизнь в плену и своих товарищей по плену. Ещё много раз встречался с ним в Грозном, где учился и жил долгое время. Юдин работал на заводе до глубокой старости. Он умер в 1984 году, о чём я прочитал в местной газете «Грозненский рабочий».
Пора созидания
Теперь коротко – о себе.