— Разделимся, — предложил я лейтенанту. — Я пойду в дом, а ты пройдись по округе. Если на улицах никого не увидишь, нанеси кому-нибудь визит вежливости, что ли. Нехорошие у меня предчувствия, честно говоря…
— Понял, — поднялся Джинхёк на ноги, стянул перчатки и небрежно бросил их неподалеку от будки. — Если что, я на связи.
Дождавшись, пока детектив выйдет за калитку, сам я поднялся на крыльцо и, тяжело вздохнув, вошел в дом.
Встретил меня в нем запах протухшей еды. Источник его определить было несложно — на кухне обнаружил кастрюлю с испорченным супом. Некогда свежие фрукты в вазе на столе покрылись темными пятнами и пушистой белой плесенью.
Недели две назад, значит?.. Может, и больше, но не меньше определенно.
Половицы жалобно поскрипывали под моими ногами, пока я осматривал первый этаж. Создавалось впечатление, что жильцы просто в спешке съехали из этого дома и со дня на день поставят его на продажу, настолько здесь было чисто и спокойно. Не считая, конечно же, сгнившей еды и тонкого слоя пыли на поверхностях. Во всем остальном Чи Ён порядок поддерживала исправно. Достойная опора для Инхо, обрекшего девчонку на мучительную смерть.
Как я и предполагал, ни одного следа ублюдки, проникшие сюда, после себя не оставили. Ни следов борьбы, ни отпечатков обуви. Даже детские кроватки и те были аккуратно застелены. Ничто не указывало на то, что ребят похитили из дома посреди ночи.
Лишь в главной спальне я обнаружил кое-что интересное — высокий запертый сейф. Наверное, модификанты так и сумели добраться до его содержимого из-за ограничения по времени, а я вот попробовать мог. Только если его код совпадал с паролем на телефоне Инхо, доступ к которому я получил во время одного из наших совместных заданий. Впрочем, ничего не мешало попробовать ввести эту комбинацию.
Состояла она из двенадцати цифр, и наверняка была продиктована мне с мыслью, что в уме у меня не отложится. Невдомек же было Хакамаде о природе модификанта, доставшемуся ему тогда в напарники.
К моему удивлению, сейф поддался, но из множества вариантов того, что могло бы находиться внутри, мне достался самый банальный — контейнеры из-под сыворотки. Не поленился заглянуть в каждый, но обнаружил в них лишь горстки использованных инъекционных шприцев. Ничего кроме.
Я и так знал, что сыворотка у него закончилась, и парень активно взялся за поиски новых доз. Его предположение о синдроме отмены не подтвердилось, а сиротам со временем становилось всё хуже и хуже. Представляю, в каком отчаянном положении он был, но рискованные методы, которые использовал Хакамада, одобрять не собирался.
В любом случае, с домом я закончил. Если Джинхёк захочет, сможет осмотреть здесь всё самостоятельно, прежде чем мы покинем это место. Дам ему еще немного времени, так уж и быть.
Когда я вышел на крыльцо, детектива всё еще не было видно. Бросил взгляд на разлагающийся труп сторожевого пса, покачивающуюся на ветру калитку, а после обратил его к затянутому тучами небу.
Очень тихо.
Настолько тихо, что тишина давит на барабанные перепонки, и даже для маленькой рыбацкой деревушки это слишком уж… неестественно.
Не знаю, сколько я так стоял, выкинув из головы все прочие мысли, но вот неподалеку от дома послышались чьи-то чавкающие шаги. Принадлежали они детективу Джинхёку, который вернулся ко мне после прогулки по окрестностям какой-то напряженный и побледневший.
— Ну что? Собрал показания свидетелей, детектив Кён? — насмешливо глянул я на лейтенанта, не решавшегося заговорить со мной первым.
— Тут… никого нет? — то ли спрашивал он, то ли констатировал факт. — Двери во всех домах не заперты, а внутри никого. Вообще… пусто. Никого, — повторил еще раз, как будто я мог не расслышать его в первый. — К-как… такое может быть?
— Неправильный вопрос задаешь, — ответил ему, выдержав небольшую паузу. — Скорее, как долго организатор всего этого готовил лаборатории к наплыву такого количества подопытных?..
Свет хирургических ламп слепил парню глаза, но жалкие потуги высвободиться из крепких кожаных ремней были изначально обречены на провал.
Инхо понятия не имел, чем его накачали, но накачали конкретно. Настолько, что тело резко бросало то в жар, то в холод, в глазах троилось, а голова отказывалась соображать. Тем не менее, он понимал, в каком месте сейчас находится. А также понимал, что раз он здесь, то дети и Ён тоже в опасности.
Парень поклялся беречь их, но не смог сдержать своего слова. Поклялся, что доктор Сугахара никогда не доберется до них, но он смог. И сколько бы Хакамада ни трепыхался на хирургическом столе, словно рыба, выброшенная на берег, при всем желании он не сумел бы вызволить отсюда всех своих подопечных. Это невозможно, а значит, и смысла бежать из лаборатории у него нет.
