Я вернусь к тебе, Париж полностью

Поначалу она, молча, долго и упорно вглядывалась в мои ладони. После чего сказала: «Странно, ничего не вижу». Затем она крепко сжала каждую мою руку и что-то пошептав, сказала: «Дитя, да ты круглая сирота, причем уже очень давно». Ее слова удивили меня. Возможно, у этой цыганки действительно был какой-то дар. Но больше она ничего не смогла сказать. Отпустив мои руки и взяв колоду карт Таро, женщина сделала несколько раскладов. Но ее интерес так и остался неудовлетворенным. Единственное, что она смогла сказать это то, что моя судьба будто покрыта сумраком, как будто на той стороне кто-то не дает ей увидеть. Будто на моей душе наложена печать, которая защищает меня от опасностей нашего мира и эта печать не дает заглянуть ни в мое прошлое, ни в будущее.

Ее слова тогда напугали меня, что я тут же поднялась из-за стола. Да и сама женщина задумалась над произошедшим. Но потом сказала, что возможно родители защищают меня с того света и не дают ей заглянуть в мою судьбу. После этих слов мне стало немного спокойнее. В этом действительно был какой-то смысл. Положив пару купюр на стол, я попрощалась с женщиной и покинула шатер, услышав на прощание слова цыганки: «Береги себя, дитя».

Похоже, скомканное видение цыганки о моих родителях оказалось правдой. Они оберегают меня, и присматривают.

Ровно в восемь раздался звонок в дверь. Это явилась Алиса с бутылкой белого вина. Бабушка не стала нам мешать, и устроилась перед телевизором в гостиной, а мы прошли на кухню.

– Ну, подруга, рассказывай. – Приказала она, разливая вино по бокалам, пока я нарезала нам закуску.

Я отложила нож и, устроившись напротив Алисы, принялась рассказывать ей почти дословно разговор в кабинете шефа.

– С ума сойти. – Выпалила она. – Эта фифа увозит тебя во Францию?! Вот ты фортовая Ева, а еще молчунья. – Алиса сделала большой глоток из своего стакана. – Столько времени скрывать, что шеф твой дядька родной, это просто кошмар.

– Я сама так решила. Не хотела, чтобы на меня смотрели косо, потому что я родня шефа. Не хотела выделяться из коллектива. Я люблю своего дядю и уважаю, он для меня всегда был авторитет. Но знаешь, сегодня мне показалось, что он мадам Готьер побаивается. – Я смаковала любимое полусладкое вино.

– Мадам Готьер. – Алиса растянула ее фамилию. – Как это пафосно звучит. Не удивлюсь если это псевдоним.

– Думаю это ее настоящее имя. У французов они именно так звучат. – Я поставила на стол опустевший бокал.

– И все же Ева, что с тобой произошло в обед? Ты меня так напугала. – Алиса допила остатки вина в своем бокале и, поднявшись, поставила его в мойку.

– Если бы я знала. – Я пожала плечами.

Подруга просидела у меня до одиннадцати. Проводив ее, я сладко зевнула и направилась спать. Как ни странно, сон пришел быстро. А может это вовсе и не сон был, а очередное провидение или наваждение.

Я в легком голубом летнем сарафане еду на велосипеде по городу. Этот город моя любовь, я безумно счастлива, что родилась и выросла здесь. Я никогда не хочу отсюда уезжать. Проехав по родной улице Варенн, я свернула налево на бульвар Инвалидов. Проехав и его, я еще раз свернув налево, оказалась на Авеню Турвиль. Мне предстояло проехать до Площади Эко-Милитер, а оттуда уже к Площади Жофра. И прямо за ней открывался чудеснейший вид на Эйфелеву Башню. Я планировала немного погреться на летнем солнце и порисовать. Мое вдохновение не заставило себя долго ждать, ведь на Площади Жака Рюэффа было полно туристов и прохожих. Больше всего меня интересовали дамы и их наряды. В журналах мод, конечно же, полно фотографий, но лучше когда ты видишь модель вживую.

Я устроилась на зеленой лужайке и, достав чистые листы и карандаш, принялась делать наброски. Можно было бы взять с собой фотоаппарат, но на проявление пленки уйдет слишком много времени. А мои эскизы должны быть готовы к завтрашнему утру.