Я вернусь к тебе, Париж полностью

– Фиалка, ты очень красиво рисуешь. Думаю, если бы ты не была так увлечена модой, ты бы рисовала изумительные картины. – Юбер осторожно заправил прядь моих черных волос мне за ухо, а я, повернувшись к нему, вновь заглянула в его синие глаза. – Сейчас ты позволишь себя поцеловать? – Он нежно улыбнулся уголками губ и мое сердце екнуло.

Не ответив на его вопрос, я сама подалась к нему и поцеловала, прижавшись к нему. Это был мой второй в жизни поцелуй, но, как и первый, был прекрасен. Юбер в ответ жадно впился в мои губы, прижав к себе. После того как мы смогли оторваться друг от друга, он приобнял меня, а я положила голову ему на плечо.

– Больше тебе не убежать. Ты теперь моя, фиалка! – Сказал он со строгостью, а я лишь хихикнула от его слов.

У компании молодых ребят, расположившихся неподалеку от нас, заиграла нежная мелодия на переносном бобинном магнитофоне. Она была такая спокойная и приятная, что ее хотелось слушать еще очень долго. Если бы она не становилась с каждой секундой все громче и громче. Мои барабанные перепонки вот-вот были готовы лопнуть. Я закрыла уши руками и крепко зажмурила глаза.

А как только открыла их, поняла, что лежу в своей постели, и над ухом уже минут пять орет будильник.

Я растерянно села на постели и отключив будильник, огляделась по сторонам. Да, это была моя комната, уже двадцать пять лет это моя комната. Я потерла виски. Неужели опять? Опять привиделся этот парень. Как он там сказал, его зовут? Имя тут же всплыло из потоков памяти. Юбер. Точно. Такое милое французское имя.

Французское? У меня по спине побежали мурашки. Ведь действительно, все улицы, которые я пересекала во сне, были французскими, но отчего-то такими знакомыми. И почему я во сне говорила, что учусь на художника? Я же совсем не умею рисовать. Что же со мной начало происходить? Неужели на меня так сильно подействовала новость о поездке в Париж, что меня начали преследовать непонятные видения и сны? А может это видения из будущего? Предостережение о чем-нибудь?

В приоткрытое окно подул легкий утренний ветерок. Нужно подниматься с постели и идти в душ. Бабушка наверняка уже ждет меня к завтраку.

Пока я потягивала горячий чай с ромашкой вместе с тостами намазанными белым сыром и свежей клубникой, я не переставала думать о своем видении и сне. Может мне стоит вернуться сегодня в суши-бар, где все началось? Нет, лучше не надо, а то персонал сочтет меня ненормальной. Может рассказать все бабушке?

Я перевела взгляд из пустоты на любимую старушку, которая тоже пила чай и смотрела утреннюю передачу по первому каналу. Нет, лучше не стоит. А то потом бабушка напридумывает Бог весть что. После завтрака я переоделась в черную классическую юбку чуть выше колен, белую блузку с коротким рукавом и черные балетки. На каблуках я далеко не уйду. Мне сразу же вспомнилась мадам Готьер. Как она ловко маневрировала на высоченном каблуке, как будто они неотъемлемая часть ее тела. Немного позавидовав ей, я отправилась на работу.

В офисе почти еще никого не было. Я включила рабочий компьютер и направилась на кухню сварить для всех кофе. На рабочем месте как всегда присутствовали только наши программисты. Кофемашина приятно звякнула, оповещая о готовности горячего напитка, и я тут же налила себе маленькую чашечку, а в кухне появился Ваня с пустой кружкой, и приветливо улыбнувшись, налил себе бокал кофе почти до краев. Кажется, у меня в столе завалялась плитка шоколада от довольных клиентов.

Я вернулась за свой стол и, достав из ящика сладенькую плиточку, быстро ее распотрошила и принялась смаковать, запивая кофеем. На рабочую почту за ночь насыпалась куча писем от клиентов, которым судя по всему нечем больше заняться. Я не стала их открывать, а только смотрела от кого они, пока не попалось письмо от уже обожаемой мною мадам Готьер. Я тут же кликнула мышкой на значок и принялась читать письмо, написанное на французском.