Ирму Шубину застрелили у ночного клуба, камеры видеонаблюдения зафиксировали этот момент, а тележурналисты показали по TV.Но настоящая Ирма жива, она видит репортаж в новостной программе. Два с половиной года назад в нее уже стреляли, она упала в реку, выловил ее дед Тема, проживающий в селе, он же и приютил, солгав всем, будто девушка — его внучка. Теперь она — Ирина, прижилась в селе, стала работать на местного «олигарха» Георгия, только за пределы деревни не выезжает.Но смерть своей копии озадачила Ирму: некая девица, очень похожая на нее, заняла ее место? Как это может быть? А муж? Он не заметил, что копия не его жена? И почему ее пытались убить два с половиной года назад?
На мокром асфальте фигура молодой женщины смотрелась нелепо, выделяясь яркими, не по сезону и погоде, тонами. Сначала в глаза бросалось расклешенное пальто ядовитого цвета электрик, угол полы которого завернулся лицевой стороной, прикрыв вытянутую ногу. Вторая нога, неуклюже согнутая, касалась коленом вытянутой, а лодыжка и ступня отведены в сторону, из бирюзовой туфли на высоком каблуке выскользнула пятка. Затем золотисто-желтая подкладка била по глазам сочным цветом, потом привлекали внимание рыжие волосы, разметавшиеся по асфальту веером вокруг головы, в последнюю очередь — платье. Платье стальное в бирюзовых разводах с широкой юбкой до колен.
— Никогда я не одевалась в цвета попугаев, — сказала Ириша.
Услышав странную фразу, дед Тема взглянул на нее поверх очков и, озадачившись, задержал взгляд на девушке. Давно жил он один, а два с половиной года назад приютил Иришу, стала она ему вместо внучки или дочки — неважно. Главное, как будто всю жизнь с ним жила, в общем, скрасила бессмысленное существование.
Человек он на вид крепкий, не худой и тем более не толстый, несмотря на семьдесят пять лет — здоров, если не считать скачущее давление, да и то это явление редкое, к счастью. Тельняшки носил летом и зимой: летний тельник без рукавов, а зимой с рукавами, сверху свитерами утеплялся.
Сидела Ириша в профиль к нему за круглым дубовым столом времен двадцатых годов прошлого века, накрытым клетчатой скатертью с бахромой, упираясь в столешницу ладонями. Сидела, подавшись вперед, словно хотела проникнуть сквозь все эти непонятные цифры, из которых складывается изображение в телевизоре, и очутиться там, на мокром городском асфальте среди полицейских. Но его поразил не столько зачарованный вид Ириши, сколько интонация — тихий голос и вдруг откуда-то взявшаяся сила в нем, а также нечто отчаянно-безысходное, спрятанное глубоко внутри, уловил дед Тема в голосе приемной внучки.
— Бирюзу люблю, но не в таком же сочетании.
Невольно он перевел взгляд на цветную картинку, правда, тускловатую, так ведь событие случилось в вечернее время. И сморщил дед свой картофельный нос, выражая неудовольствие, ибо на экране… Одно и то же показывают: криминал на криминале, будто все добрые дела закончились.
Ну, молодая дама лежит с простреленной грудью, пятно черное расплылось до самой шеи; лица не разглядеть: и далековато, и отвернуто от камеры. Зато рыжие волосы во всей красе — так и сияют под искусственным освещением.
Любил дед Тема рыжих баб, жена его была рыжая да конопатая, а еще жаркая: обнимешь — и огонь по жилам течет вместо крови. Иришка тоже рыжая, но без веснушек, а жаль — веснушки задорной делают женщину, притягательной, непохожей на других.
Не понял дед, что так захватило девушку, за два с половиной года он впервые видел Иришу перевозбужденной. При всем при том она прилагала немало усилий, чтобы не выплеснуть из себя все то, что копилось в ней, возможно, не один год. Между прочим, отличалась она от всех баб, встречавшихся на его веку, как раз умением держать себя на уровне. Уровнем дед называл воспитание, а все остальное — лишь приложение к этой необходимой и наиболее важной составляющей человеческой породы.
Однако теперь дед Тема иначе посмотрел на экран, силясь понять, что ж там такого захватывающего увидела Ириша? И слух подключил, а то ведь забот полно, о них думал во время своего занятия, а занимался он исключительно важным делом — сетку плел, чтобы браконьерить на речке.
— …без десяти девятнадцать вышла из машины и направилась в ночной клуб «Саламандра», — бодренько вещал женский голос за кадром, предыдущую информацию дед Тема, разумеется, пропустил. — Спустя всего несколько секунд из-за угла выехал мотоциклист, затормозил, перегородив дорогу Ирме Шубиной, и выстрелил в нее два раза с близкого расстояния. Камеры видеонаблюдения зафиксировали этот момент…
Картинка на экране сменилась, дед понял, что репортаж уже смонтирован, а не ведется в реальном времени. Изображение стало хуже, но ненамного, вид сверху: молодая женщина, захлопнув дверцу автомобиля, сделала несколько решительных шагов вперед. Появился мотоциклист, два выстрела — и женщина падает в замедленном темпе, словно пьяная, а не убитая.
Дед Тема, забыв про свою работу, поднял седые брови, отчего резче обозначились морщины на лбу, вытаращил бледно-голубые глаза, громко возмутившись:
— Человека, пусть женщину, но убивают! А они нам это показывают во всех подробностях! Зачем? Чтоб молодежь училась, как стрелять в людей?
