– Я же говорил, что номер сорок четыре – это плохая примета! – с умным видом сказал Пак Убин и посигналил толпе туристов. Прохожие бросились врассыпную, сердито оглядываясь, но освобождая проезд автомобилю.
– Меня сейчас стошнит, – пропыхтела Руми, зажав пальцами нос. – Запах крови еще хуже, чем птичьего помета.
– Если хочешь, я достану цитрусовый освежитель воздуха? – предложил Пак Убин и потянулся к бардачку. – Купил на распродаже в Мёндоне!
– Нет! – вместе закричали Минна и Руми, едва привыкшие к запаху ванили.
Пак Убин флегматично пожал плечами и надел зеленые наушники. Ему удалось разогнать последнюю кучку туристов и свернуть на оживленную автостраду. Минна тревожно косилась на профессора Сон Мина. Его рана все еще немного кровоточила.
До больницы Кёнхи они добрались всего за полчаса. На стоянке Руми перестало тошнить, и она начала засыпать профессора Сон Мина вопросами о том, кто его ранил и связано ли это с семьей трейни Никки. В ответ профессор Сон Мин промычал что-то невнятное и склонил голову набок, словно потерял сознание. Минна сразу поняла, что он притворяется: никто не станет допрашивать человека, находящегося в обмороке.
Пока Пак Убин пытался втиснуть свою «Киа» между грузовиком и джипом, Руми вышла из автомобиля и поспешила на ресепшен, где невольно навела панику. Имя профессора Сон Мина было хорошо известно среди медиков – слишком громкие дела он вел. Откуда ни возьмись к «Киа» подбежали санитары и, уложив профессора Сон Мина на носилки, увезли его в сторону главного входа.
«О чем я только думала? – очнулась Минна, провожая их взглядом. – Врачи передают данные о ножевых ранениях в полицию! После смерти профессора Сон Мина меня сделают главным свидетелем или подозреваемой! А если выяснится, что я уже пару дней лежу в коме? Начнется переполох!»
Минна достала из рюкзака тканевую маску и надела ее. Вряд ли врачи помнили в лицо всех пациентов, лежащих в коме, но было бы нехорошо напугать их встречей с «призраком». Минна вдруг осознала, что попала в очередную сомнительную историю, и не представляла, как теперь из нее выпутаться.
Скоро вернулась взмокшая от волнения Руми и провела Минну в здание больницы. На ресепшене их попросили оставить свои данные, и Минна мысленно искала причину, чтобы этого не делать. Руми тоже нервничала, но больше из-за того, что ее практика провалилась. Пак Убин появился в холле несколько позже и, взглянув на побледневших от переживаний девушек, усадил их на синие пластиковые стулья.
– Это было ужасно, – простонала Руми. – Если отец узнает, во что я ввязалась, он заставит меня бросить учебу и вернуться в Германию. Я насколько невезучая, что даже практика в какой-нибудь закусочной закончилась бы для меня чьей-то реанимацией!
– В закусочной Пак Убина точно, – шепнула ей Минна.
– Я уверена, что Стервятника ранили из-за трейни Никки, – заключила та. – Ее семья явно что-то умалчивает!
– Почему ты так думаешь? – спросила Минна, попутно размышляя о том, что сказать полиции.
– Родители Никки – частные предприниматели, как мой отец. Такие люди частенько уходят от налогов и избегают проверок на предприятиях. Возможно, Стервятник задавал неудобные вопросы и поплатился за это.
– Возможно…
– Минна, ты меня слушаешь? – возмущенно спросила Руми.
– Наша практика приостановлена. Не вздумай копаться в этом деле в одиночку!
– Ты говоришь так, будто собираешься умереть!
– Ты тоже! – ответила Минна. – Или ты хочешь, чтобы этот преступник пришел за тобой?
Других аргументов Минна не придумала, но Руми притихла.
– Все будет хорошо, – успокоил Пак Убин, покрыв дрожащие плечи Руми своей оранжевой курткой. – Говорят, здесь хорошие врачи. Существует одна примета…
Минна пропустила мимо ушей попытки Пак Убина впечатлить Руми и подошла к плану здания. На одном из этажей находилось ее тело. Но она понятия не имела, как его найти, и снова присела на стул рядом с Пак Убином. Желтые резиновые часы на его руке противно тикали, напоминая Минне о том, что жить ей осталось всего пару дней и нужно срочно что-то предпринять.
Профессора Сон Мина оперировали чуть дольше часа. Все это время Руми благополучно спала на плече Пак Убина, а Минна нервно кусала пальцы и буравила взглядом лестницу. Вот-вот должен был спуститься врач и объявить результаты операции. Поскольку профессор не рассказал, каким образом он попадет в Пустошь прямиком из больничной палаты, Минна строила в уме различные версии.
Тем временем в холл деловой походкой вошли несколько полицейских-булгэ. Они столпились возле ресепшена, что-то спросили у медперсонала и направились к лестнице. Среди них Минна узнала длинного смуглого парня с оттопыренными ушами. Этот булгэ был самым младшим из стаи, охраняющей коттедж Ли Кангиля. Минна надеялась, что он поможет ей выбраться из этой щекотливой ситуации, и подбежала к нему. С трудом вспомнив его имя, она радостно крикнула:
– Рим Югём, постой!
Заметив Минну, парень явно удивился, но подмигнул ей и оторвался от группы полицейских.
