Сегодня их должны были, наконец, подарить какому-то гномьему царьку, и Бильбо надеялся, что все скоро закончиться. Но напоследок торговец Мшита решил разучить с ним церемонию приветствия, от которой Бильбо едва не стошнило.
- Сумасшедший дом, - ворчал он, заранее вытирая язык рукавом и сплевывая, - зачем Мшита только придумал такую дрянь!
- У нас все так делают, - пожал плечами Кхатта, - показывают уважение.
- О! - фыркнул Бильбо, - уважение! Я не желаю лизать сапоги этому гному!
- Ты хочешь разозлить хозяина? - тихо спросила девушка, - если гномий король откажется от подарка, Мшита тебя точно шнурком удавит.
- Еще чего, - хоббит фыркнул и невольно потер шею.
- Тебя никто не покупает, - сказала она безжалостно и правдиво, - это твой последний шанс, невысоклик.
- Замечательный шанс. Вылизывать гномьи сапоги.
- Ты хочешь умереть?
- Я хочу домой, - скривился Бильбо, но продолжать не стал, - надеюсь, что гномий король не сошлет меня на рудники до конца жизни.
- Я думаю, он принесет нас в жертву, - с тихой убежденностью сказал Кхатта.
- Здесь тебе не Харад.
- Знаю. Здесь никто не приносит жертв великому Солнцу, - Кхатта поднялся, и повозка скрипнула, - однако посмотри на эту гору. Видишь эти мрачные статуи у входа в нее? А каменные топоры, воздетые в руках статуй? Это жертвенники.
- Быть того не может!
- Нас разденут, нарисуют на теле ритуальные узоры, - продолжил Кхатта, глядя на Эребор сквозь дыры в брезенте, - и на рассвете солнца мы поднимемся под присмотром стражи вон по тем лестницам на вершину. И оттуда они сбросят нас живьем на острый угол секиры. Птицы примутся клевать…
- Чушь и вздор! - буркнул Бильбо, уселся в угол, - не стану я целовать его сапоги, и говорить всякую чушь я тоже не стану!
- Станешь, - вздохнула девица, - мало было, когда Мшита огрел тебя плетью?
Бильбо не ответил, в который раз принялся безуспешно распутывать сведенные за спиной запястья.
- Я видела много непослушных, - продолжила она, - и это было так глупо. Зачем сопротивляться и зажиматься, когда ты все равно выполнишь приказ, только перед этим тебя изобьют до полусмерти? Я еще раз говорю, невысоклик, не сопротивляйся, а слушайся, тогда ты будешь цел и невредим.
Бильбо ей не ответил, пытаясь освободить руки. Он пытался сделать это даже тогда, когда пришел Мшита и завязал ему глаза.
В горе было страшно. Из подземных глубин шли сильные, мощные потоки воздуха, и Бильбо боялся, что его сдует в пропасть. С дурацкой повязкой на глазах он не мог ничего рассмотреть, но это было и к лучшему: когда Мшита толкнул его на пол - Бильбо не видел ни гномьего короля, ничего. Просто, подавив брезгливость усилием воли, сделал то, что велено, не думая о том, что делает. И кое-как отмучавшись с позорной речью, обрадовался даже, что все закончилось.
Но ничего не закончилось. Гномы не освободили его и не пригласили к столу, нет, не произошло ничего, на что Бильбо так надеялся. Его препроводили в холодный каменный мешок без единого окна и оставили там в одиночестве.
Вначале Бильбо крепился, говорил себе, что гномы, быть может, просто не поняли, может, они освободят его из постыдного рабства, но потом силы покинули его, и черное отчаяние захватило сердце. Забившись в самый темный угол камеры, Бильбо кое-как стянул повязку с глаз и совсем было загрустил, как вдруг у дверей послышался разговор:
- Стой, кто идет?
- Меня послали к пленнику. Вот, смотрите сюда.
- Ну проходи, проходи, - заворчал стражник, - только не больно там долго торчи! Мне проблем не надо.
Последние слова потонули в скрипе отодвигаемого засова, и Бильбо, подтянув колени к груди, настороженно уставился на вошедшего.
- Вечер добрый, - негромко сказал гном, когда двери за его спиной захлопнулись. Он вставил пару факелов в скобы на стенах, и небольшое помещение осиял теплый желтый свет. Бильбо тут же неловко поднялся на ноги, рассматривая вошедшего. Тот был одет бедновато, но чисто, длинные темные волосы были перехвачены на затылке в хвост простой железной пряжкой. В плечах гном был раза в полтора шире, чем Бильбо, а руки такие крупные и крепкие, что впору камень из стен выворачивать.
- Меня не хотели пускать, но я принес тебе ужин, - негромко проговорил гном, накрыв каменный стол у стены, - ты, должно быть, голоден.
- Да, - Бильбо осторожно подошел ближе, готовый вскочить и убежать обратно в угол. Но гном молча уселся на скамью, поставив локти на стол и кивнул на тарелку.
- Меня зовут Трори, - сказал гном, вновь улыбнулся, стараясь наладить контакт. - А тебя как? Ты кто такой?
- Любопытство не порок, но сгубило кошку, - буркнул Бильбо, но все же сел за стол.
- Прости, если чем обидел, - усмехнулся Трори.
- Говорят, гномы свободный народ, - сощурился Бильбо, - и рабов не держат.
Трори хмыкнул, погладил короткую бороду задумчиво и проговорил:
- Обычно не держат, но я тут не разумею. Об этом тебе надо говорить не со мной, а с узбадом.
- А это еще кто? - Бильбо сердито уставился на краюху хлеба и сочный кусок бекона, кажется, еще горячий, в поблескивающих капельках масла.
- Торин Второй, сын…
