Я спросил у американца, который стоял, прислонившись к дереву, зачем они так поступают. Он ответил мне подробно, уснащая свою речь отборными ругательствами. Сущность его ответа такова: «Корейцы не люди, а животные, и поэтому не имеют права носить одежду. Он только что помогал убивать моих друзей. Расстреливать на месте, вроде, не положено, значит, нужно унизить, помучить…» Мне не раз приходилось слышать подобные откровения. Комментарии, как говорится, излишни.
Не стоит останавливаться на описании тех ужасных картин, которые встречались нам на всем пути к северу. Самая страшная участь выпала на долю мирного населения. Я помню, как дважды в течение дня мне пришлось видеть одну и ту же трагическую картину — мертвую мать с ребенком за спиной. И такие зрелища встречались на каждом шагу. Неужели кто-нибудь станет утверждать, что во время войны надо убивать женщин и детей?
В Лондоне и Вашингтоне не раз заявляли, будто в ходе боевых действий в Корее страдают лишь военные объекты. Действительность опровергает эти заявления: война не была ограничена военными объектами, и никто не предпринимал никаких попыток ее ограничить. Авиация и сухопутные войска уничтожали все, не считаясь с тем, военный это объект или невоенный.
Я уверен, что одна мысль о подобных злодеяниях вызовет негодование у каждой английской матери. Вид убитых женщин и детей потрясал и повергал меня в ужас. И я могу смело сказать, что и в сердцах моих товарищей он вызывал чувство сострадания и раскаяния.
Следующим важным объектом был город Пакчхон, который взяли австралийцы ценою жизни своих тридцати семи товарищей. Прежде чем окончательно покинуть Северную Корею, нам пришлось несколько раз побывать в этом городе. Пакчхон сравнительно мало пострадал от боев и бомбардировки с воздуха. Во многих домах остались жители. В этом городе было много больших школьных зданий и несколько двух-, трехэтажных. В Пакчхоне учились школьники из всех прилегающих к городу деревень. Мы расположились на отдых на хорошей спортивной площадке, разбитой перед школой. Парты и скамейки пошли на костры. Мы бездельничали до поздней ночи двадцать шестого октября, пока американские саперы восстанавливали для нас мост через небольшую речку, протекающую поблизости.
Наш костер окружили американские солдаты и офицеры. Кстати сказать, американские офицеры не видели ничего зазорного в том, чтобы общаться с простыми солдатами. Как это не похоже на английскую армию, где офицеры считают ниже своего достоинства даже разговаривать с солдатами. Американские солдаты спорят и ругаются со своими офицерами сколько их душе угодно. Офицеры отвечают им тем же.
Как-то мне довелось услышать такой диалог:
Хотя этот разговор происходил в шутливом тоне и на том незамысловатом жаргоне, к которому у американцев прибегают даже офицеры, он в какой-то степени свидетельствует о панибратстве, совершенно чуждом английской армии.
Взяв направление сначала на север, к Пакчхону, мы затем свернули на запад и двигались вдоль побережья к городу Чончжу. Американцы в это время продолжали наступление на север к Тхэчхону. Наша дорога вела прямо на Синыйчжу, расположенному на реке Ялуцзян, так что от границы нас отделяло меньше восьмидесяти километров. Однако нам не пришлось побывать в Синыйчжу, а на Кваксан и Сончхон, которые находились на этой же дороге, едва удалось взглянуть.
Двадцать восьмого октября лисынмановские войска на северо-западе подошли к реке Ялуцзян. В этот момент Трумэн заявил, что, кроме войск Ли Сын Мана, никто не подойдет к манчжурской границе и «не оккупирует этот район». Заявление президента вселило в нас надежду, что идти дальше нам не придется. Увы, наши мечты вскоре рассеялись — мы продолжали наступать. Американцы тоже подошли к самой границе. Теперь они занимали позиции, с которых была видна китайская территория. От нее американцев отделяла только покрытая льдом река Ялуцзян.
Перспектива попасть в резерв снова отодвинулась на неопределенное время. Американцы участвовали в боях не более шести недель, а мы провели на позициях больше двух месяцев, притом без всякого отдыха.
К этому времени из Англии прибыла хорошо оснащенная 29-я отдельная бригада. Ее направили на север к нашим частям. Бригада располагала собственной артиллерией, танками, тяжелыми минометами и автотранспортом — именно тем, чего нам не хватало. До сих пор мы вынуждены были довольствоваться теми немногими артиллерийскими подразделениями, которые американцы время от времени нам придавали. 29-я бригада располагала, в частности, танками «Центурион». Правда, они в основном использовались как самоходная артиллерия.