— Мужики, — прошипела Агнешка презрительно, — хорошо, что я привела свою семью!
Донесся клёкот птиц, в которых превращались вейлы в минуты ярости.
Заскрипела тетива натягиваемых луков, начали подниматься палочки, и Нарцисса неожиданно поняла, что сейчас здесь случится кровавое побоище. Причём она будет ровно в его середине.
— Стойте! — загремел голос Бьярни Олафсона. — Стойте! Нельзя проливать кровь просто так!
— Какое просто так? — заорала Агнешка. — Эта! Похитила Орма!
— Он взял моё украшение! Взял моё сердце! — зарычала сидка. — А потом выбросил его, надругался, подарил его… вейле!
Последнее слово она выплюнула так, что оно прозвучало смертельным оскорблением. Нарцисса торопливо пересказывала происходящее Локхарту, сбиваясь и путаясь, и оттого сердясь на себя и него ещё больше.
— За такое у нас казнят без разговоров! — продолжала сидка, пока Агнешку безуспешно пытались удержать втроём. — Вы брали наши дары, значит, вы принимали наш закон! Закон Холмов! Не жалуйтесь теперь!
— Да кто жалуется? Пустите меня, я ей без магии все волосы вырву и глаза выцарапаю!
— Вы убили Люцину Моро. Пусть и вейла, но она входила в нашу общину, — неожиданно заявил Бьярни сидам. — По нашим обычаям…
— Жизнь за жизнь? — заорала сидка. — Да вы с ума сошли? Отец!
Что-то вспыхнуло, полетели стрелы, ударили заклинания — и над холмами раскатился громовой рык неведомого зверя. Нарцисса, лежавшая на земле, укрыв голову руками, рискнула посмотреть и неожиданно обнаружила рядом с собой огромного, размером с добрый холм, Бунту.
— Остановитесь, пока вас не задавила жаба!!! — крикнул с головы Бунты Гилдерой.
Удивление, вызванное появлением царь-жабы, оказалось столь велико, что все остановились. Свою роль, возможно, сыграло и то, что ни стрелы, ни заклинания Бунту не брали, и находился он ровно посредине между дерущимися. Одной из лап Бунта нежно придерживал сидку и Орма, не давая сбежать.
Неведомая сила подхватила Нарциссу, вознося вверх, на спину гигантской жабы. Локхарт поймал её и придержал за талию, помогая обрести равновесие.
— Рассчитываю на тебя, — улыбнулся он, вновь сжав её ягодицу. — Сонорус.
Нарцисса открыла было рот, чтобы одёрнуть его… и тут же закрыла, поняв, что тогда её услышат все присутствующие. Как ни странно, раздражение на хитрозадого озабоченного придурка помогло ей справиться с волнением, и переводила речь Гилдероя она сухо и точно:
— Всё это одно огромное недоразумение, к сожалению, приведшее к смерти и ранениям! — повторила она вслед за ним. — Сейчас я расскажу, как всё было! Орм Эйриксон репетировал в холмах стихи, посвященные Агнес Моро, и на свою беду его услышала вот эта девушка…
— Эй, я — принцесса Тира! — рявкнула сидка.
— И влюбилась, после чего повесила Орму во сне украшение в знак того, что он похитил её сердце и теперь является её избранником. Орм, к сожалению, плохо учил историю и не разбирался в традициях, о чём мне в свое время жаловался уважаемый мастер Олафсон.
Старейшина кивнул и пристукнул посохом, крикнул:
— Именно так! Молодёжь забыла традиции!
— Поэтому Орм подарил украшение своей возлюбленной, Агнес Моро, даже не подозревая, что тем самым наносит смертельное оскорбление той, которая его избрала!
— Незнание не смягчает оскорбления! — прорычала Тира.
— Сиды, я так подозреваю, и без того были обижены тем, что им стали приносить меньше даров…
— Да, — подтвердили с холма, — это нарушение традиции!
— И тут такое! Разумеется, принцесса не выдержала и решила покарать и оскорбителя, и ту, что посмела принять украшение.
