Да, раз уж я упомянула опиумные войны. Как нам с мамой сообщила Чу, строительство этого огромного комплекса началось как раз со съемок кинофильма «Опиумная война». Режиссер Се желал видеть город Гуанчжоу таким, как он был в девятнадцатом веке. Реальность одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года не соответствовала пожеланиям режиссера. Прогресс слишком сильно изменил лик города.
Тогда и началась самая первая масштабная стройка «в чистом поле». С участием более ста строительных бригад с окрестных деревень. Лаоваи, со слов Чу, еще с той поры называют студию Хэндянь — «Чайнавуд».
Я спросила маму, можно ли мне посмотреть фильм (не сериал) с бюджетом в пятнадцать миллионов долларов? Кроме размеров бюджета меня, конечно, интересовали культурные и исторические моменты, ведь история основана на реальных событиях Первой опиумной войны. Режиссер Се еще и премию «Золотой петух» за лучший фильм получил. Чу, если разговорить, весьма полезный источник данных.
Мать моя китайская женщина ответила: «Сначала подрасти немного, А-Ли». Мол, там и батальные сцены, и жестокость, и насилие. Весь гарнизон форта Хумэнь погибает в попытке отразить атаку британской армии. Пушки с военных кораблей британцев мощнее, чем пушки в нашем (китайском) форте. Храбрые и преданные своей стране солдаты армии Цин гибнут, все до единого. Виной тому не недостаток боевого духа, а технологические проблемы.
И еще в фильме опиум, что вообще — фу (тут согласна на все сто).
«Хорошо, мамочка», — ответила послушная дочь. И отправилась на съемку сцен, где кровь будет литься из глаз, рта и ушей. Где будут выгибаться конечности, как бы ломаясь по воле демонической сущности. И где люди будут орать так, будто с них заживо сдирают кожу. И все эти эпизоды будут связаны со мной (с куклой, которую я воплощаю).
Мне рано смотреть сцены насилия. Но можно в них сниматься. Неплохо, неплохо.
Да, пока я не забыла. Если вы не азиат и решите приехать в Поднебесную, готовьтесь часто слышать два выражения. Вайгурен и лаовай. И там, и там есть часть: вай. Вай[1] означает внешний. Гу[2] в «вайгурен» — это государство.
Рен[3] (или рэн, так — Чу смягчает звук при произношении, а мама нет, а девушка на ресепшн в отеле и вовсе говорит, как «жэн») — значит человек. Этот иероглиф 人 один из основных ключей, и я его умею красиво писать. Он как перевернутая «галочка» или шалаш, но раньше выглядел иначе, как стоящий в профиль человек.
Раннее написание мне показывала мама, и да, там реально угадывались руки и ноги. Со временем они как-то сравнялись. Видимо, груз неурядиц и непосильных задач так оттягивал руки китайцев, что они начали доставать до земли. Или просто шалаш выписывать легче, чем человечка в профиль.
О, любопытный момент: если рядом с одним иероглифом рен написать второй такой же, получится слово — следовать. Человек идет за человеком, логично же? А если к этим двум сверху добавить третьего человечка, значение получим — толпа. Или народ.
Вайгурен — человек другого (внешнего) государства. Тут все ясно и прозрачно.
Теперь к нашим лавашам… лаоваям. Лао[4] тоже относится к ключевым иерглифам. Лао означает — старый. Что у нас выходит? Старый внешний? Чушь какая-то. А если речь про подростка? Тут просто надо немного расширить рамки и переводить не буквально. Старость в Поднебесной уважают, так что старый — это почти синоним уважаемого. Итого мы получаем уважаемого внешнего (чужака, я бы так сказала).
Но есть нюанс: с уважительной приставкой «лао» чужак в большинстве случаев будет называться с оттенком снисхождения. Так скажут о тех, кто не понимает и не говорит на китайском, не разбирается в традициях. Не проявляет ни интереса, ни уважения к стране и обычаям. Т. е. «уважаемый чужак» на деле окажется невеждой. Белый человек, и такой… недалекий. Примерно так.
Тогда как вайгурен — это нейтральное и даже более уважительное отношение. Так, если вы знаете язык на приличном уровне и не тупите в бытовых моментах, вас, скорее всего, назовут вайгурен.
Если вдруг соберетесь в Китай, подумайте, какого обращения вы можете ожидать от местных. (Тут должен быть подмигивающий смайлик, но Мэйли — хорошо воспитанная девочка, она пишет только буквы и иероглифы… пока что).
Подумать о разном у меня куча времени: дорога и марафет занимают немало времени. Грим легче не становится, к тому же, в случае куклы его необходимо в точности повторять. Иначе глазастые зрители подметят неточность и поднимут на смех. Больше, конечно, гримеров, но попутно достанется всем. Это — будьте уверены — гарантировано. Так что по завершению магии преображения я всегда изучаю полученный эффект.
Финальный штрих, и прекрасная фарфоровая кукла готова. Первые сцены снова мои. Их много, но все они коротенькие. Как видео в формате шортс, столь популярные в моем прошлом мире к финалу бытия Киры Вороновой.
