Что-то подергивается, когда ее голову с силой запихивают под воду. Экшн-камера дает крупный план снизу. На миг мне кажется, что девчонку реально притопят. Это полная глупость, но менее часа назад я сама стала жертвой подобной глупости.
Нет. Извлекают.
— Стоп, снято, — Ян Хоу опускает голову вниз. — Переоденется — выпроводить.
Актриса больше ни о чем не просит. Мокрые волосы, совсем как у меня недавно, липнут к лицу. Помощник режиссера подталкивает девушку, чтобы быстрее переставляла ноги.
— Перерыв двадцать минут, — командует режиссер, обрачивается ко мне. — Мэйли, сильно испугалась?
Подмывает спросить, о каком моменте речь: о том, где я тонула, или о том, где расправлялись со служаночкой?
— Мэйли в порядке, — отвечаю. — Устала.
— Ступай, отдохни, — голос Яна тоже усталый.
Я уже почти ухожу, когда слух вылавливает обрывок разговора наших фей пуховок и кисточек.
— Такая жуть взяла…
— И не говори. Я думала, он прикажет сделать из нее жэньши.
Мама уводит меня побыстрее, так что про услышанное смутно понятное выражение я уточняю уже позже, в отеле. Это вроде и на женьшень похоже, и на много чего другого (этих «ши» в китайском, как собак и свиней не резанных).
Лин Мэйхуа дает пояснение нехотя. Я не сразу, но понимаю, почему так. Спойлер: я угадала про свинью. Но не угадала про «не резанную». Б-р-р, вы сейчас тоже поймете, о чем я.
Жэньши — это я не вполне верно расслышала. Или та «полторашка» слишком смягчала звуки. В разных регионах разные диалекты. Это не добавляет простоты изучению языка. Правильно говорить — жэньчжи[1]. И даже тут мама говорит почти «ренчжи», но с очень «зажеванным» «эр», практически переходящим в «жэ». Полноценного четкого «рычащего» «эр» тут вообще не предусмотрено. Так-то.
Но ближе к телу… Ой, аж самой не хочется. Но — поздно. Первый иероглиф здесь нам знаком, это «галочка» или «шалаш». Значит — человек. Второй — это, как я поняла, усложнение иероглифа «ши», который применяется в слове «семья». Не верю, что вы забыли: свинья под крышей, она же свинья в доме. Чжи — это дикая свинья, кабан.
А теперь о том, что всё это значит вместе. Это про наложницу, которой правительница велела отрубить руки и ноги, и лишить ее органов обоняния и осязания. А затем слуги бросили несчастную в в нечистоты. Назвали новую версию наложницы: «человек-свинья».
Это трындец, товарищи. И у трындеца даже есть особое, закрепившееся в памяти народа название.
Мироздание, ты точно не ошиблось адресом?
Мамочка, роди меня обратно.
Так, нет, отставить «обратно». Темное прошлое останется в прошлом. Мэйли же осветит будущее. Я ведь то еще солнышко — даже со дна пруда мое сияние видно. Или как бы тот Жуй меня увидел и спас? Прорвемся.
Его, Жуя, мамочка моя долго благодарила. И обещала накормить. Хочу, чтоб побыстрее. Тогда я смогу в процессе кормления приговаривать, хоть и мысленно: «Жуй-жуй, господин Жуй».
[1]人彘 (кит). [rénzhì]— человек-свинья.
Мне казалось, что после всех событий дня я не засну. Такая встряска даром не проходит. Когда защитная реакция организма ослабевает, может таким отходняком накрыть — мама не горюй.
Мне-взрослой доводилось бывать в опасных ситуациях. В смысле, когда опасность — бам-с! — резкая. Вроде удавки на шее в двух шагах от парадной в темное время суток. Мой организм тогда не сплоховал, благодаря чему я сейчас с вами. В теле Мэйли, но это уже к делу не относится.
Потом меня колотило, бросало в жар-холод, перед глазами то темнело, то расцветали золотистые абстрактные фигуры. Успокоительного в доме не было, тогда казалось не нужным. А идти в аптеку, сами понимаете, не вариант был. В те годы заказать в два клика и ждать доставку — схема не работала.
Так и тут я ждала, что вечер выдастся средней паршивости, а ночью придется считать черные тени черных овец при свете далеких звезд, чтобы хоть как-то уснуть. И… вырубилась сразу после ужина. Снилась, правда, всякая бяка. То пузырики, то длинные склизкие пальцы, тянущие за ноги на дно. То багряные лепестки на лице. Почему-то лицо во сне было мое, а не той дурочки.
Проснулась резко, как по щелчку. В номере темно, мамочка спит и хмурит лоб во сне. Тоже снится дурное…
Выскользнула рыбкой из постели, пошлепала тапками-пандами по полу. Попить, освежиться. В номере есть зона для сна, санузел (раздельный) и зона а-ля гостиная. Они не разграничены (кроме санузла, причем тот за полупрозрачной перегородкой), если не считать за «пограничный столб» торшер.
Там стол у окна, мягкие стулья, есть маленький холодильник и другие полезные мелочи. Не номер-люкс, но вполне себе. Чтобы не мыкаться в темноте, натыкаясь на мебель, я включила торшер.
И обалдела. Стол весь заставлен. На холодильнике корзина с фруктами. Деревянный ящичек, несколько открыток, еще фрукты… На полу под столом… Ни за что не догадаетесь. Там мешок риса.
Все это появилось в номере, пока я дрыхла. Потому что по возвращению ничего из этого тут не было. Тихонечко потянула за краешек одну из открыток. Интересно же!
