— Много заключенных погибло? И такой же вопрос к охране тюрьмы.
— Заключенных погибло всего десять человек. Охраны пять. Повреждений было…
Но царь его прервал, подняв руку.
— Захар и Марина Кузнецова?
— Не только, ваше величество, — вытирая пот со лба, произнес начальник тюрьмы. — Но и первый заключенный…
Легкая дрожь прошлась по кабинету и с потолка на плечо Монтекристову упала пыль.
— Повтори, — встал Романов. — Я не расслышал?
— С двумя генералами хаоса сбежал первый заключенный, ваш…
В комнате стало невозможно дышать. Давление возросло в несколько раз. У Вениамина Монтекристова заложило уши, а глаза начали невыносимо болеть. Вот-вот и они выпадут. Из носа пошла кровь, а дышать стало физически тяжело.
— Ваше… величество… Мы делали… Мы не знали… мы… — но продолжать говорить было слишком тяжело.
Мужчина упал на пол, хватаясь за горло.
Царь увидел это и, взяв себя в руки, сделал пару глубоких вдохов. Затем подошел к своему подчиненному, одной рукой поднял его за ворот. Открыв окна, он положил начальника тюрьмы на подоконник и положил перед ним шелковый именной платок.
— Извини, друг мой, — произнес царь. — Дыши-дыши. Свежий воздух поможет быстрее восстановиться. Просто ты сообщил мне очень нехорошие новости. Этот человек должен был оставаться в клетке до скончания веков.
— Простите, я испачкал ваш платок… — прижимая тряпку к носу, стараясь дышать глубже, произнес Вениамин.
— Ничего. У меня их много.
— Но почему мы его держим? Мой предшественник мне не рассказал. Может, вы поведаете причину?
— Он бессмертен.
— Это я знаю. Вы тоже…
— Нет. Его невозможно убить. Как бы мы ни пытались, — ответил Романов.
— Но простите… Как же такое возможно? Нет ничего абсолютно неуязвимого, — воскликнул Монтекристов.
— Его конечности срастались. Раны затягивались с такой скоростью, что даже Чехов позавидовал бы регенерации. Мне удалось его поймать, только когда от него остался кусок пальца. Но он смог регенерировать из него, — пояснил Петр.
— Но что он сделал?
Петр многозначительно посмотрел на подчиненного и тот стушевался.
— А ты не читал учебников истории? — ухмыльнулся Петр.
— Ну что вы, — кивнул тот. — Читал. Но все же там сказано, что Петр Первый мертв.
Петр ухмыльнулся и хлопнул его по спине.
— Ступай. Восстановление тюрьмы необходимо завершить в крайние сроки.
— Есть! — Монтекристов немного воодушевился и в приподнятом настроении покинул кабинет.
Царь понимал, что винить за побег Монтекристова бессмысленно. Он понимал, кто такие Захар и Марина Кузнецова. Точнее на что было способно ее тело. И только после их побега, он понял, что его водили за нос. Что все — от поимки до заключения в тюрьму — это был организованный план. И скорее всего, главной целью спасения был далеко не Захар, а именно отец Петра Петровича.
Он закрыл окно, вернулся к столу. Такое ощущение, что он что-то забыл сделать, но никак не мог вспомнить, что именно.
На этот раз начал звонить стационарный телефон. Данный номер был всего у нескольких человек, так что царь недолго гадал.
— Петр Петрович! — услышал он крик Михаила Павловича Чехова.
Вообще это был один из тех редких случаев, когда этот человек вообще кричал.
— Миша, что случилось? Чего ты орешь?
— Пушкин! Пушкин! Мои люди нашли Пушкина у берега Черного Моря! Он в коме!
— ЧТО⁈
Не в первый раз за сегодня царь терял над собой контроль. По потолку пошла трещина.
— Когда⁈
— Только что! Там был огромный взрыв! Керченский залив полностью уничтожен! Керчь тоже! Мои люди прибыли туда вместе с флотом Нахимова!
Петр сел в кресло. Взгляд был направлен на окно, за которым виднелся внутренний сад. По снегу гулял кот Васька. В какой-то момент он повернул голову и они с Романовым встретились взглядами.
— Доставить Пушкина в Москву, — произнес царь и повесил трубку.
Облокотившись на спинку стула, он выдохнул. В голове не было никаких мыслей. Кто-то целенаправленно уничтожает сильнейших, и он не мог этого предотвратить. Неужели, это его отец? Нет. Петр Первый не был настолько сильным триста лет назад. А сейчас, проведя столько времени в заточении, и подавно. Тут кто-то другой.
Тут он вспомнил, что в полдень ему пришло СМС от Пушкина.
Достав телефон, он прочитал два слова.
«Это Есенин».
Пустынный пляж заволокло небольшой коркой снега. Солнце только вставало из-за горизонта, окрашивая небо в розовые цвета.
На берегу напротив друг друга стояли только два человека.
— Так это был ты? — глядя Александру в глаза, спросил Пушкин.
— Что, я? — улыбнулся Есенин.
— Хватит придуриваться, — грозно произнес Пушкин. — Тут никого нет. Можешь снять свою маску.
— Забавно. Ты Александр Сергеевич, я Александр Сергеевич. Мне всегда было любопытно, отец назвал меня так, чтобы походить на тебя? Или это просто случайность?
— Кто знает… Ты всегда можешь вернуться домой и спросить его, — он достал телефон. — Не возражаешь?
— А тебе так важно мое разрешение? — улыбнулся Есенин.
