Ноутбук, стоявший на столе, оказался не закрыт, и он оживил экран. «Плевать, что обнаружат мои отпечатки. Их и так тут всюду полно». Пароля не понадобилось, и перед ним открылся рабочий стол. В качестве заставки – три девочки, дочки Влады: постановочное студийное фото, все в белых платьицах, Лизонька-младшая в центре, малышки по краям.
На этом фоне – строго упорядоченные иконки. Богоявленский прежде всего открыл вотсап – где еще, как не в переписке, скрываются самые грязные тайны, любовные и деловые! Быстро просмотрел. На первом месте находился чат «Мама» – значит, то был последний человек, с кем переписывалась убитая. Важно прочесть! Он понимал, что времени у него очень мало, вот-вот пожалуют полицейские и опергруппа, поэтому читал лихорадочно, как учебник перед экзаменом по невыученному предмету, совсем по диагонали:
Вторым по времени значилась Лизочка, дочка-подросток.
И снова он начал выхватывать, сам не зная, зачем, строки из переписки матери и дочери:
Он посмотрел на часы. Прошло шесть минут после звонка по 112. Скоро правоохранители будут здесь.
Ему хотелось успеть еще кое-что проверить. Богоявленский открыл почтовый ящик. Когда он получил письмо со старым видео Грузинцева и Кристи? Кажется, во вторник. Да, точно, во вторник. Он открыл письма за эту дату, просмотрел.
Посланий с одноразового адреса со ссылкой на диск не было. Не нашлось его ни днем раньше, ни двумя. «Может быть, это оттого, что письма посылались
Он свернул почту. В «Телеграме» никаких личных чатов у Влады не было, только подписки: Би-би-си, «Медуза», Радио Свобода, Навальный… «Ого, покойная была не чужда политики!»
Минуло девять минут. В прошлый раз полисмены явились быстро – богатый дом, резонансное преступление. Значит, и сейчас надо ждать с минуты на минуту. Где-то вдалеке заскрипела сирена, которая с каждой секундой приближалась. Значит, по его душу.
Он свернул «Телеграм». И тут его внимание привлекла иконка. Директория называлась: «Подвиги Андрея». Он открыл ее. Там имелось пять файлов. Все с расширением, указывающим, что это – видео.
«Подвиги? Во множественном числе?»
Он открыл первый файл. Там оказалось то самое видео Грузинцева и Кристи, уже навязшее в зубах. Значит, и остальные о том же, раз «подвиги»? Богоявленский открыл второй. В кадре появились спина и обнаженные ягодицы Грузинцева – они намозолили ему глаза по приключениям с Красавиной, поэтому сразу узнал.
Сирена запела уже во дворе, приближаясь с каждым мгновением к крыльцу.
На видео нагой артист смотрел, как раздевается некая девушка – лица ее было не разглядеть, но если судить по фигуре, совсем молоденькая, лет не больше двадцати: крохотные груди, длинные угловатые ноги и руки.
Внизу хлопнула дверь, и зычный голос крикнул:
– Полиция! Выходите! Медленно, с поднятыми руками!
С вооруженными полисменами шутки плохи. Богоявленский остановил видео и быстро свернул файл.
Он оставил ноутбук, как и был, с открытой крышкой, и пошел к выходу из комнаты.
Когда он уже отворял дверь в коридор, вдруг обратил внимание: на книжной полочке валяется небрежно брошенный, хорошо знакомый ему журнал – он узнал по обложке. Это был номер «Аристократа» за две тысячи седьмой (кажется) год. В нем вышел большой иллюстрированный рассказ Богоявленского, в котором он живописал историю пушкинского перстня: все, что ему удалось к тому времени раскопать, начиная от «солнца русской поэзии» и кончая Тургеневым, Толстым и Виардо.
Больше того: ежемесячник оказался заложен желтой клейкой бумажкой, и поэт готов был поклясться, что как раз на его статье.
Дальше все пошло настолько похоже, что Богоявленский мог предсказать каждое последующее действие, и оттого было совсем не страшно. Правда, подозреваемым в этом случае оказался он один.
Эксперты-криминалисты стали возиться вокруг трупа Влады. Заполыхали фотографические вспышки. Впрочем, мент-сержант, пахнущий гуталином, потом и чесноком – совсем другой, не тот, мама которого любила поэзию, – вскоре отвел поэта вниз, в гостиную.
Минут через сорок прискакал тот самый следак, что допрашивал Богоявленского после первого убийства. Вяло сказал: «Опять вы…»
– Дайте мне позвонить моему адвокату.
