— Между нами всё гораздо сложнее. Пожалуйста, не делай глупостей.
— Ты реально веришь, что он тебя любит и хочет жениться? — истерично хихикнула Мари. — Ты совсем дура что ли?!
— Нет. Он меня не просто любит, а скорее даже одержим.
По кукольному лицу скользнула тень сомнения, но вскоре она его отбросила и самоуверенно заявила:
— Семья! Семья — самое важное в жизни любого человека. Может брат и разозлиться на меня, но потом обязательно простит, потому что я его сестра. А сестра всегда будет ближе, потому что мы одной крови и плоти.
— Мари…
— Заткнись! Мне надоело слушать этот бред!
И стальной аргумент в виде прижатого к сонной артерии лезвия убедил Аннель замолчать.
Мари потребовалось время, чтобы утихомирить эмоции, бравшие верх над разумом. И когда окончательно успокоилась, то зацепилась блаженным взглядом за её лицо и вкрадчиво произнесла:
— У меня в детстве было две подруги: Лия и Диана, — и мечтательно улыбнулась, не замечая, как Аннель вся похолодела, даже сердце заледенело, кажется, совсем перестав биться в груди. — У Лии тоже были разного цвета глаза. Настолько красивые глаза, что мне до жути хотелось забрать их себе. И вот однажды я проснулась и поняла, что это реально сделать. Надо всего-навсего их вырезать! Но тогда я ещё была слишком юна. Не знала, что к чему. Как правильно всё сделать.
— Господи… это не может быть правдой, — зашептала она на грани обморока, — это просто кошмар на яву…
— А ну-ка, не перебивай меня! — возмущённо тыкнула Мари ножом ей в плечо, с острой вспышкой боли проткнув кожу и мышцы, пока не упёрлась в кость. — Так вот, на чём я остановилась?.. Ах да, я была неопытна, поэтому решила потренироваться на ком-нибудь другом. Заметь, для девятилетнего ребёнка у меня очень круто соображала башка! Ну, и в общем, у меня же была ещё вторая подружка, Дианка…
— Не надо! — выкрикнула Аннель, срывая голос. — Хватит!
Первым на физиономии Мари вспыхнуло бешенство, такое свирепое, что сразу стало ясно: сейчас точно воткнет нож ей прямо в глаз. Но вспышку ярости очень быстро вытиснило задумчивое удивление, а затем уже радость узнавания. От внезапно привалившего счастья, она, подпрыгнув на месте, хлопнула в ладоши.
— Вау! Как тесен мир! Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, мы снова встретимся!
От осознания причины, по которой эта тварь ещё ребёнком жестоко убила их подругу, Аннель замутило. Слёзы побежали по щекам. А сердце сжалось от куда большей боли, чем та, что ещё пульсировала в голове или глухо ныла в плече.
Тренировочный материал? Серьёзно?
И ведь, гадина, не сгнила в какой-нибудь психушки. А спокойно разгуливает с новой мордой и фигуристым телом на свободе. Наверняка продолжает убивать ни в чём неповинные людей и даже не думает расплачиваться за свои грехи. Наоборот, ищет помощи у таких, как Курт, искренне веря в то, что все должны стараться скрыть её маленькие шалости, оборачивающиеся трагедиями для целых семей.
До чего же беспомощно общество перед лицом подобных монстров. Мало того, что вылавливать их не умеют, так ещё и смертную казнь отменили.
В чём смысл содержать их до конца жизни на налоги нормальных, законопослушных людей? В том числе людей, близкие которых пострадали от их рук — это какой-то сюрреалистичный абсурд; паскудная отрыжка гуманистических принципов.
— По старой дружбе я буду с тобой нежнее, — проворковала Мари и как-то неловко замялась: — но ты же и сама понимаешь… твои глазки…
— Незакрытый гештальт?
Идеальные брови попытались нахмуриться, но тонны ботокса, или чем она там себе обколола лоб, не дали им этого сделать.
— Не знаю, в курсе ты или нет, но у Курта есть ещё одна сестра. Мы с ней какое-то время близко общались. Иногда даже находили общий язык, потому как кое в чём наши взгляды совпадали, — и Аннель не лукавила. Она до последнего считала Юнону своей подругой, пока с той окончательно не слетела маска дружелюбия. — Однажды она поделилась со мной одной своей, можно сказать, навязчивой идеей. И знаешь, что самое забавное? Эту идею я в полной мере смогла оценить только сейчас, благодаря тебе.
— У меня есть ещё сестра? — удивилась Мари и скрипнула зубами, кинув на неё завистливый взгляд.
— Суть этой идеи заключалась в убийстве негодяев неким благородным мстителем от народа. Тогда я посмеялась над её незрелой фантастичностью — ведь негодяев должны ловить полицейские и судить специально обученные для этого дела люди. А теперь я страстно желаю, чтобы такой серийный убийца и, правда, появился… Курт тоже был прав, когда говорил, что временами злу может противостоять исключительно другое зло. А убийство — инструмент, являющийся в нашем случае ещё и орудием возмездия…
— До чего же ты нудная! — взвизгнула она. — Заткнись немедленно! Или я не ограничусь глазами, вырежу ещё и твой поганый язык!
Босые стопы ног едва ощутимо огладило слабое дуновение сквозняка. И Аннель позволила усталой улыбке заиграть на губах. Она дождалась его — своего тёмного спасителя, безжалостно уничтожающего всё, что стояло на пути к их счастью.
— Это ты надо мной смеёшься? Не воспринимаешь в серьёз?! Вот же сука!
