— Эти твои два якобы веских пункта с лёгкостью перечёркиваются другим, куда более значимым — карьерным ростом. Ко всему прочему я не смогу себе позволить столь дорогого помощника. Ты сможешь смириться с тем, что твой оклад уменьшится как минимум вдвое? Возможно, тебе даже придётся вернуться жить к родителям.
— Они сделали из моей комнаты кабинет для папы.
— Я в курсе, — заметно повеселев, кивнул дядя.
— Я лучше к тебе перееду, — не растерялась Аннель, ответив ему зеркальной усмешкой.
Конечно, она блефовала, поскольку для неё было одинаково неприемлемо возвращаться в любой из домов: будь то родительский или дядин. После того как вкусишь, каково это жить без надзора со стороны старшего поколения, привычная действительность словно поворачивается на сто восемьдесят градусов. И в один прекрасный день неожиданно осознаёшь, что отныне только ты — сам себе хозяин. Убираешься в квартире, когда посчитаешь нужным. Ходишь хоть в чём мать родила, главное, шторы задёрнуть. Заваливаешься домой глубоко за полночь пьяненькая, в компании с симпатичным парнем. И никто ничего не скажет, не будет брюзжать под ухом о неподобающем поведении.
Ощутив прелесть самостоятельной жизни, от неё становится слишком тяжело отказаться. Даже несмотря на все трудности, что то и дело встречались на её пути: начиная от слишком быстро заканчивающейся туалетной бумаги и регулярной оплаты коммунальных услуг, заканчивая внеплановой заменой лопнувшего радиатора посреди зимы и бурного скандала с соседями, увенчавшегося приездом наряда полиции.
— Шутки шутками, но ты же понимаешь, что потом устроиться в подобную «Гестии» компанию будет очень непросто? — вкрадчиво поинтересовался дядя, заглядывая ей в глаза. — Тем более сейчас, после поглощения, для обычных сотрудников откроется ещё больше возможностей для карьерного роста. Не стоит горячиться и увольняться только потому, что у тебя сменится начальник. Сначала оглядись по сторонам, тщательно взвесь все плюсы и минусы и только затем прими решения. Договорились?
— Разговариваешь со мной, как с дитём неразумным.
— А как мне ещё с тобой разговаривать после подобных заявлений?
— Ладно, я попробую переварить менее эмоционально эту сногсшибательную новость. Мне надо время, чтобы всё обдумать. Но я всё ещё считаю, что последовать за тобой — самый комфортный для меня вариант.
— Хорошо, не торопись выносить вердикт. Подумай хорошенько. А пока можешь вернуться на своё рабочее место.
— У вас будут для меня поручения? — поднявшись со стула, уточнила Аннель, снова вернувшись к служебной роли.
— Да, надо заверить пару документов у нотариуса, — он принялся перебирать стопки, перекладывая пухлые папки с места на место. — Где-то они здесь были… Я точно их сюда клал.
— Мне навести на вашем столе порядок?
— Нет! Ни в коем случае, — от испуга дядя даже голос повысил, чему сам же и смутился. — У меня всё лежит на своём месте. Может, со стороны выглядит как полный бардак, но у этого бардака есть строгая структура. Ладно, пока можешь идти.
— Потерянные документы многое говорят о структуре вашего бардака.
Дядя возмущённо зыркнул на неё, но ничего не ответил.
Стоило Аннель опуститься в кресло, как в приёмную вернулась Джулия с парой высоких картонных стаканов. Чудесный аромат свежесваренного кофе тут же заполонил всё помещение: бодрящим горьким эспрессо с едва уловимой сладостью карамели и пряности кардамона.
— Люблю тебя, — промурлыкала она, потянувшись к одному из стаканов.
— Продажная душонка, — цокнула языком подруга при одном взгляде на её подхалимскую физиономию. — Там внизу на доске объявлений вывесили распоряжение о необходимости всем сотрудникам компании собраться в двенадцать часов в актовом зале. Народ кипиш страшный поднял.
— То-то ещё будет…
— В кофейне наткнулась на Кристен и Бьянку. Они уверены, что компания обанкротилась и нас собирают, чтобы объявить о массовом увольнении.
— Вполне в духе этих паникёрш.
— Как-то ты подозрительно спокойно реагируешь… Ты что-то знаешь?
— Да, и ты скоро узнаешь.
***
Маленькая ссадина на указательном пальце тянулась от ногтя до сустава, переходящего в третью фалангу. Аннель провела подушечкой большого пальца по шершавой неровной линии и подковырнула ногтём корочку на болячке. Но вместо ожидаемой крови увидела полоску новой, ещё бледно-розовой кожи.
Под окнами пронеслась машина скорой помощи, вспоров тишину кабинета пронзительной сиреной. Перед глазами пронеслись картины с задыхающимися, бьющимися в агонии и изливающимися слезами людьми. Открытые переломы, рваные раны, пулевые ранения. И как за чью-то драгоценную жизнь отчаянно сражались парамедики, с серьёзными лицами, измазанными чужой кровью.
— Что вы чувствуете, когда думаете о переменах на работе? — спросил ненавязчивый, хорошо поставленный голос.
— Мне страшно, — ответила Аннель, не отрывая взгляда от своих рук.
— Чего именно вы боитесь?
