Виктор, как мог, пытался сопротивляться, но против такой силы у него не было шансов. Чудовище уселось на него верхом, пригвоздив обе его руки к полу, подняло голову вверх и победно зарычало.
Виктор закричал и из последних сил постарался сбросить с себя монстра, но попытки были тщетны, его словно приковали к полу.
Вокруг звали на помощь дети и молодые люди, которые ничем не могли помочь Виктору, понимая, что остались в ловушке с чудовищем.
Монстр опустил голову и с недоумением посмотрел на жертву, пытавшуюся вырваться, затем медленно приблизил к нему разинутую пасть.
Виктор в каком-то оцепенении, не веря в реальность происходящего, наблюдал, как чудовище обнажило клыки и неторопливо, предвкушая лёгкую добычу, потянулось к свежему мясу.
Вспыхнул яркий свет, и Виктор сразу зажмурился.
«А вот и свет! – почему-то очень спокойно подумал он. – Ещё какой-то тоннель, говорят, должен быть!»
В это мгновение солдаты влетели внутрь транспорта, мгновенно оценили ситуацию и бросились на помощь Виктору.
Зубы чудовища практически коснулись кожи, и мужчина ощутил липкую прохладную слюну на своём лице.
Вдруг тело монстра судорожно дёрнулось, затем ещё раз и, обмякнув, навалилось всем весом на Виктора. Хватка ослабла, и мужчина, осознав, что произошло, моментально вышел из оцепенения и, как будто обретя второе дыхание, поспешил освободиться от придавившей его туши.
– Знаешь, парень, а ты действительно везунчик! – сказал сержант, осматривая вырубленного мутанта.
Солдаты вытащили тело чудовища из бронетранспортёра и вынесли за пределы крепости под свет прожектора, чтобы уничтожить его в момент пробуждения.
Туда же сносились тела и других уснувших, военных и гражданских. Стрелять в упор в своих однополчан и детей, не потерявших пока человеческого облика, рука не поднималась, и было решено дождаться, пока они превратятся в монстров, когда последние человеческие черты покинут тела, и уже тогда уничтожить.
– И ещё! У тебя смелая дочь! Очень смелая. – Корнеев немного помолчал, а затем продолжил: – Пока чудовище пыталось тебя укусить, девчонка колотила его по спине кулаками, в то время как другие визжали от ужаса.
Военный похлопал Виктора по плечу и направился осматривать посты.
– Я знаю! – сказал мужчина ему вслед, крепче прижал к себе дочь и чуть тише обратился к ней: – Я думаю, ещё пару минут – и ты бы сама его разорвала в клочья.
Отец с дочерью рассмеялись. Виктору не хотелось идти спать, отчасти оттого, что вновь придётся расположиться в замкнутом пространстве с потенциальными монстрами, а отчасти оттого, что хотел просто побыть с дочерью наедине.
На улице было прохладно. Они сидели на сложенном одеяле на краю траншеи, внутри которой оживлённо беседовали военные.
Прямо перед ними тянулась стена из нескольких десятков орудий и артиллерийских установок, они своим огнём остановили продвижение непобедимых танков и продолжали грозно смотреть вперёд. Сзади, метрах в двадцати, выстроились квадратом четыре бронетранспортёра. В них теперь постоянно несли дежурство несколько солдат. За бронетранспортёрами вторую линию обороны создавали самоходные пушки. На крышах броневиков установили по мощному прожектору. Их свет, идущий в четырёх направлениях, обеспечивал отличную видимость.
В меньшей степени вызывали беспокойство тыл и фланги – высокие бетонные стены с колючей проволокой – непростое препятствие, а вот передняя часть с уничтоженными воротами и стенами нуждалась в постоянном контроле.
Два дополнительных прожектора, размещённые по краям линии обороны, освещали въезд в часть. Вырванные из тьмы силуэты танков казались брошенными игрушками, которые какой-то мальчуган забыл поставить на свои места. Изрытая многочисленными воронками земля, боевая техника повсюду и множество лежащих тел – всё напоминало Виктору кадры из кинофильма о войне. Ещё несколько дней назад он и вообразить не мог, что станет не только очевидцем, но и участником событий, обрушившихся на него как снежная лавина и в один момент разделивших всю его жизнь на «до» и «после».
Он попытался представить, что же чувствует человек, которого застигла врасплох война. Наверное, то же, что и он сам. У тебя всё прекрасно: есть семья и кров, ты живёшь, планируешь своё будущее, радуешься успехам детей, огорчаешься каким-то неурядицам на работе… и вдруг… и вдруг всё это исчезает. Исчезает так быстро, что тебе кажется, будто это сон, а не реальность, и случилось это не с тобой. И лишь спустя некоторое время приходит острое, болезненное осознание всего происходящего, все твои радости и горести теперь оказываются такими несущественными и мелкими. А ещё больнее оттого, что ты никак не можешь повлиять на ход событий. Ты один ничего не можешь сделать, даже защитить своих близких и родных, самых родных… не в силах. Ты НИЧЕГО не можешь изменить!
Звук выстрела заставил Виктора пригнуться. Дочь успела крепко уснуть у него на коленях, и на этот раз не шевельнулась. Он аккуратно убрал прядь волос с лица девочки и едва заметно улыбнулся.
