— Идём домой! Я обязательно расскажу родителям, что ты Олька вытворяла, будь уверена! А ты, — сказал он обращаясь ко мне и указывая на меня пальцем. — Пойдёшь сегодня к себе, я провожу.
Всю дорогу до дома Оля безостановочно плакала, явно боясь родительского гнева. А Алексей, тем временем, читал нам нотацию, сколько отморозков ошивается в нашем районе, и как опасно ходить девочкам по таким местам, как этот клуб, без сопровождения.
Мы отвели рыдающую Олю, а затем пошли ко мне. Дорога до моего дома занимала не более пяти минут, и всё это время Лёша не проронил ни слова.
Уж лучше б он кричал, чем молчал.
Мы зашли в подъезд, поднялись на мой этаж. На этаже, как всегда, было темно из — за выкрученной лампочки. Лёша остановился, но нажимать на звонок не спешил. Он повернулся ко мне, и с усмешкой сказал:
— Надо бы и с твоими родителями поговорить тоже.
— Не надо! — умоляюще прошептала я.
— Не надо?! Тоже небось с тем пацаном целовалась?
— Нет!
— Нет? А с кем целовалась? — неожиданно он взял меня за подбородок, приподнимая моё лицо вверх.
— Ни с кем…
Внутри дрожала каждая клеточка. И тут я решилась: сейчас или никогда! Почти что кромешная темнота придавала смелости.
— Только с тобой хочу целоваться. Поцелуй меня, Лёша… Пожалуйста…
Прошептав эти слова, я привстала на цыпочки и всем телом потянулась к нему. И когда до его губ оставалось всего лишь пару сантиметров, Лёша вдруг оттолкнул меня от себя.
— Так вот ты какая, оказывается, Белка, прыткая. А я — то думал, примерная девочка… Домой! — рявкнул он, и с силой стукнув кулаком по звонку, сбежал вниз по лестнице.
3 глава
Утром я проснулась с опухшими от слёз глазами, прорыдав почти всю ночь. Еле встав с кровати и взглянув на себя в зеркало, застонала, когда память вернула меня к вчерашней позорной сцене в подъезде.
Боже, как же стыдно!
Лёша меня отверг. Он не захотел со мной целоваться, ещё и подумал не бог весть что. Как я смогу, после всего, смотреть ему в лицо?! Зачем, ну зачем я полезла к нему с этим дурацким поцелуем? Какая же я идиотка!
Весь день бродила по квартире сама не своя, не в силах сосредоточиться ни на домашних делах, ни на заданных на понедельник уроках. Наконец, не выдержав душевных терзаний, позвонила Оле. Я была крайне удивлена её бодрому голосу и, вскоре, она мне всё объяснила:
— Представляешь, а братец — то мой — молоток, не сдал меня! Правда с утра, ещё раз пропесочил как следует, но родакам ни слова не сказал. Ну, я, конечно, не дура снова так подставляться. Второму шансу не бывать — обязательно наябедничает! Эх, надо было всё — таки нам ди — джея дожидаться, а не с этими придурками танцевать. Но кто ж знал, что Лёшка в клубе окажется! Я на сто процентов была уверена, что он на той даче на всю ночь останется, а оказывается, они всей компанией на район вернулись и тоже решили пойти на дискотеку. А ты как, в прорядке? Лёшка сильно на тебя наезжал?
Из разговора с Олей, я поняла, что Алексей ничего не рассказал ей про мою глупую выходку. Мне очень хотелось поделиться с подругой, но я не смогла себя пересилить, опасаясь Олиных насмешек. Она, конечно, догадывалась о моей всепоглощающей любви к её брату, но делала вид, что не замечает этого, лишь изредка беззлобно подтрунивая. Поэтому, я решила оставить всё в тайне: раз Лёша промолчал, то тоже буду молчать.
После того случая, я перестала так часто появляться у Оли дома, а потом, и вовсе прекратила к ней приходить: я до дрожи боялась снова встретиться с Лёшей и увидеть отвращение на его лице. Оля недоумевала, но я объяснила это строгим родительским требованием начинать как следует готовиться к выпускным экзаменам, что, кстати, было чистой правдой. Мои папа и мама не были против нашей с Олей дружбы, наоборот, всячески её поощряли, но считали, что мы слишком много времени проводим вместе, отвлекаясь от учёбы.
А через неделю, Оля сообщила, что Лёша переехал жить к той самой девице с дискотеки. Не знаю, как я сдержалась, чтобы не разреветься у неё на глазах. Все пять бесконечных уроков, я крепилась как могла, но как только Оля свернула на дорожку, ведущую к её дому — слёзы градом покатились по моим щекам.
Лёшу я больше не видела.
До самого выпускного.
За несколько дней до школьного торжества, когда уже было взято на прокат вечернее платье и куплены красивые туфли на высоченном каблуке, Оля сидела у меня в гостях и за чаем сказала ошеломляющую новость:
— Знаешь, кто собрался пойти на наш выпускной?
— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Кто?
— Лёшка!
Ложка выпала у меня из рук, со звонким стуком упав на пол. Меня обдало жаром, затем холодом, и снова окатило жаркой волной.
— Чтооо? — я невольно схватилась рукой за горло.
— Представь! — не обращая никакого внимания на мою реакцию, возмутилась Оля. — Нужен он там больно! Можно подумать, мне родаков мало, так нет, ещё и старший брат решил припереться, чтобы контролировать! Ну ты же знаешь, как наша Марья его обожает!
С какой лёгкостью Оля произнесла эту информацию, с таким же трудом мне было сложно её переварить. Сердце бешено отстукивало, а мозг лихорадочно соображал.
