Вокруг все время шумели сложноорганизованные, интересные, остроумные люди. Но их остроумие не было настоящим. То было остроумие человека, якобы живущего в центре внимания невидимой публики, которую он пытается впечатлить. Как будто закадровый, записанный на пленку смех не включится, если шутник будет недостаточно хорош. Он живет не для себя, ведет себя не как человек, который сформировал себя сам; он существует для других – которых сам же и придумал. Они встречались мне всюду, где бы я ни припарковал свой джип, и оставались позади всякий раз, когда я уезжал.
Иногда я встречал кого-нибудь настоящего. Или настоящую. Но и они оставались позади, как и все остальные. Моя дружба всегда была нарисована пунктиром.
Когда я неплохо заработал, я понял, что придумываю отмазки, чтобы отложить поездку.
Может, Карен права – мы всегда платим какую-то цену за то, чтобы делать, чего мы действительно хотим. Но в чем именно будет заключаться эта цена – никогда не знаешь. Наверное, каждому из нас нужна хоть одна мечта, которая еще не осуществилась. Одна идея, которая не испачкалась о реальность. Чистая картинка желания без всяких «если» и «но».
Может, я просто привык. Привык к этому неприкаянному образу жизни, к балансу между одиночеством в вагончике или джипе и мимолетными связями с людьми, которых повстречал по дороге. Привык к необязательным отношениям, к видам, которые все время меняются, к петляющим шоссе.
Иногда я спрашивал себя, не пора ли остановиться, прекратить эту гонку, оставить мысли о возвращении домой, где-нибудь поселиться, найти жену, работу, хобби. Бросить якорь.
Как ни крути, мне было двадцать с небольшим (хотя тело было лет на десять старше). Отличное время начать новую оседлую жизнь.
Но мне слишком нравились путешествия, я боялся чужих людей вокруг себя и не мог позволить им быть рядом слишком долго – ведь тогда они станут мне друзьями, а я превращусь из заезжего гостя в постоянного жителя. Я просто не мог этого допустить.
Частный детектив не нашел почти ничего о Дане Арбеле. Как выяснилось, вскоре после того, как моего отца ликвидировали, я тоже исчез. Нет, не растворился в воздухе. Меня видели то тут, то там, иногда я ходил в школу, но дом оставался пустым. Тот, кто был в моем теле, отказывался возвращаться и жить там.
Опекун продал дом и купил мне маленькую квартиру, в которой я долго жил, съехав только несколько лет назад. Раз в две-три недели я ходил в школу – пока не бросил. Видели, как я сидел в парке и читал или ездил на старой «субару».
Детектив собрал свидетельства моих одноклассников и некоторых соседей. Но все они никуда не годились.
Я исчез через год после убийства отца. Никто в районе не знал, где я.
– А за пределами района? – спросил я по трансатлантической телефонной связи. – В МВД есть какие-нибудь данные? Я получил водительские права? На меня есть дело в полиции? У меня есть банковская карточка?
– А, – сказал он, – вы хотели, чтобы я искал и за пределами района?
Обманщик, врун и жулик. Если хочешь добиться какого-нибудь результата – делай все сам.
Прошел еще месяц, я работал как вол, ел хлеб с сыром, запивал водой из-под крана, и у меня накопилась сумма, с которой можно было вернуться домой. Вернуться я мог уже давно. В сущности, частного детектива я использовал как предлог. Теперь и этот предлог отжил свое. Я запаковал все, что у меня было, продал джип, выяснил, как перевозить в самолете оружие, и купил билет в Израиль.
Дана Арбеля я нашел недели за две. Вот и все.
Я узнал о нем все, что было нужно, и настал момент, когда я должен был решить, встречаться с ним или исчезнуть.
Я не могу гордиться тем, что сделал. До сих пор я не уверен, что поступил правильно. Но тогда мне было очевидно, что встречаться с ним я не хочу. Все могло пойти иначе, и я не знаю, хорошо это было бы или плохо. Как посмотреть.
Тогда я купил обратный билет.
И снова постарался уехать как можно дальше. Купил другой джип, поновее. Снова стал ездить, следуя зову дороги.
Работа, какая подвернется, вагончики, в которых я мог прожить не больше года. Краткие приятельские отношения, непритязательные романы.
Человек должен знать, кто он такой. Человек должен быть в ладах с тем, кем он решил быть.
Я решил – по крайней мере, в то время – быть мужчиной-одиночкой, который сидит на стоянке для путешественников на крыше джипа, с пивом местного производства, не слишком холодным, в руке и с тысячью звезд над головой.
Слишком часто в жизни я чувствовал себя ни при чем. Чувствовал, что не могу участвовать в этой странной пляске, которую люди танцуют вокруг меня. Под открытым звездным небом я, по крайней мере, понимал, что сам это выбрал, что мне хватает самого себя – пока что. Потому что, наверное, иногда появляется вот это чувство – «пока что». В каждый период жизни ты рассказываешь сам себе, что это лишь временный этап, пока не придет нечто настоящее. Ты не ощущаешь, что это настоящая жизнь, все – только подготовка. И сейчас, вот прямо сейчас, она закончится, и тогда мы заживем по-настоящему.
