– А мы что будем делать? – девушка повернулась к Роберту, который взирал на родственника с молчаливой укоризной.
– Поедем ловить бомжеватого Сивку. Не зря же он от нас убегал. Адрес нам известен, то, что изредка он там появляется – тоже. Собирайся.
Александра радостно кивнула. Она всерьёз опасалась, что после случившегося с Гришей Роберт свернёт расследование и начнёт искать выход из ситуации, но мужчина вёл себя вполне спокойно и ничего менять вроде бы не собирался. То ли опасность представлялась ему отдалённой и не самой серьёзной, то ли кузен достал настолько, что разбираться с его проблемами было выше человеческих сил.
До нужного дома они доехали очень быстро, однако на этом боевой энтузиазм начал подходить к концу. Если Сивка в родной квартире, вытащить его оттуда будет непросто. По словам соседки, появляется он только по ночам, а открывать на звонки и вовсе не обязан.
– Как думаешь, он успел меня разглядеть? – задумчиво поинтересовалась Александра, устремив взор на древнюю колонку, одиноким столбом торчавшую посредине двора.
– Разве что у него глаза на затылке.
– Есть какая-нибудь тряпка, напоминающая полотенце?
Роберт вышел из машины, порылся в багажнике и принёс странноватый отрезок ткани, на поверку оказавшийся бывшей занавеской. Она была испачкана машинным маслом, пахла бензином, пылью и чем-то металлическим.
– Поприличнее ничего не нашлось?
– Можешь постирать, – пожал плечами Роберт. – Или принцессы не знают, как это делается?
Александра одарила его весьма неприязненным взглядом и действительно направилась к колонке. Мужчина с изумлением за ней понаблюдал, потом догнал и выхватил тряпку из рук.
– Ты что?
– Сам постираю, – буркнул он. – Испачкаешься ещё.
– Да не собираюсь я её стирать, – с некоторым возмущением отозвалась Александра. – Намочу просто.
– Зачем?
– Увидишь, – загадочно улыбнулась девушка, забирая занавеску обратно. – Ты ещё будешь мною гордиться.
– Я бы гордился, если бы ты умела стирать, – издевательски усмехнулся Роберт, однако взгляд его говорил о другом.
Намочив тряпку, Александра протопала в подъезд и нажала на кнопку звонка. Никакой реакции от хозяина, разумеется, не последовало, но девушка не унималась и продолжала давить на неё всё настойчивее, под конец и вовсе забарабанив в дверь.
– Ты что творишь? – зашипел Роберт. – Сейчас народ сбежится.
– Пусть сбегается, – отмахнулась она и, помахивая злосчастной тряпкой, заголосила: – Вы нас затапливаете, откройте немедленно! Ремонт только что сделали, обои поменяли…
– Думаешь, он не знает своих соседей? – насмешливо осведомился Лепатов. – В таких домах все друг у друга на виду.
– Потому я и машу тряпкой перед лицом, идиот.
– А ничего, что он на первом этаже живёт?
– Не смущает, – упёрлась девушка.
– Кончай спектакль, может, его вообще дома нет.
– Куда он, по-твоему, мог податься после побега с кладбища? Только в родные стены. Не мешай мне творить правосудие.
Роберт усмехнулся и послушно отошёл, а девушка продолжила надрываться:
– Кажется, Сивки нет дома, придётся вызывать слесаря и полицию, чтобы дверь взломали. Ах, мои полы, мой бесценный паркет…
– Какой бесценный паркет в таком доме? – не удержался Лепатов, но быстро прикусил язык – замок щёлкнул, и дверь неуверенно приоткрылась. В ту же секунду Роберт отпихнул хозяина квартиры в сторону, ворвался внутрь и подождал, пока Александра за ним проследует.
Сивка растерянно моргал, косясь то на тряпку, с которой капала вода, то на посетителей, внаглую привалившихся спиной к двери. Поскольку красиво встать хотелось и Лепатову, и Александре, они немного поборолись за козырное место и в конце концов умудрились втиснуться в него вдвоём, периодически пытаясь выпихнуть друг друга за пределы коридора, в чём девушке, по большей части проигрывающей физически, очень помогала бывшая занавеска.
– Чего смотришь? – не выдержал Роберт после очередного унизительного шлепка по лицу. – Рассказывай давай, что на кладбище делал.
Сивка отступил в сторону кухни, но, подумав немного, остановился. Прыгать из окна – слегка непредусмотрительно, а особой враждебности присутствующие пока не проявляют. Он замялся, с мольбой посмотрел на девушку, которая в ответ сурово свела брови, и покладисто объяснил:
– Могилку одну навещал.
– Зачем?
– Как зачем? Неухоженная она, не следит никто… А я – душа добрая, заботливая, мимо чужой беды пройти не могу.
– Ну и что с ним делать? – безрадостно спросил Лепатов у Александры. – Бить, что ли?
– Я предлагаю договориться миром. Вот я, например, не стану преследовать его до конца жизни, если сейчас услышу правду. А ты можешь предложить что-нибудь ещё.
– Целые кости устоят? – ласково улыбнулся Роберт.
В исполнение угроз особенно не верилось, но Сивка снова попятился, подозревая, что ничего хорошего от невменяемой парочки ждать не стоит. Рассказать им правду – всё равно что подписать себе приговор; то, что обо всём надо молчать, он понимал уже очень давно, однако истина не давала спать спокойно и давила изнутри, вызывая жгучее желание выговориться.
