— Он открыл ее в кармане, — закричала девушка. — Я вижу!
— Брось ее!
Раскрытая сумочка упала на землю. Крис не успел остановить девушку — она бросилась за ней и сразу заглянула внутрь.
Тут заговорил бродяга из второй пары:
— Друг, мы не хотели ничего плохого. Сказали ему: не приставай к девушке. Скажи, Джо? — Он обернулся за подтверждением. — Я сказал, отстань от нее, она в тормозном.
Крис был в нерешительности. Свою задачу он выполнил и… у него еще было четыре банки консервов…
…И все же был в нерешительности. Четверо против одного, и молодой с кроманьонской внешностью, тот, что украл сумку, явно был зол и хотел драки.
Из похудевшего мешка Крис вынул банку солонины и банку тушеной фасоли и в качестве дара бросил им.
— Убирайтесь! Пошли вон! Вам тут не светит!
— Ты кто? Сыщик?
— Не твое дело — проваливай. Хотите это слопать — отойдите подальше.
— А банки с горючим{56} у тебя не найдется?
— Согреться, что ли? Нет, костерок себе разведите, как до этого.
Один из них пропел:
— Но, но, поехали телятки{57}, — и весь квартет двинулся вдоль железнодорожного полотна к Далласу.
Две звезды загородила девушка.
Два ее лица были не похожи — одно, обращенное к нему, и силуэт, четкий белый, внимательный и нелощеный — в этом была судьба с маленькими шрамами детских, юношеских войн, тревожных белых обещаний жизни…
…И смотрели глаза фосфоресцирующей зелени — такие зеленые, что белая глина самого лица казалась мертвой.
— Когда я вышла в Сент-Луисе, какие-то другие бродяги забрали у меня почти все остальное.
— Что забрали?
— Деньги забрали. — Глаза опять блеснули ему при свете звезд. — Кто вы?
— Просто человек. Такой же бродяга, как вы. Куда вы едете?
— До конца. До побережья — в Голливуд. А вы куда?
— Туда же. Хотите получить работу в кино?
Мраморное лицо оживилось — в нем проснулся ответный интерес.
— Нет, я еду… из-за этой бумажки… из-за чека. — Она аккуратно вернула его в кошелек. — А вы тоже — работать в кино?
— Я уже.
— Так вы там работаете?
— Давно работаю.
— А почему же вы так едете?
— Леди! Я никому не собирался об этом говорить, но я пишу для фильмов, верите или нет. Я написал много сценариев.
Много или мало, ей было все равно — все казалось неправдоподобным.
— Вы едете, как я.
— А вы почему едете?
— Есть причина.
Он вынул спички из мешка — и последняя банка супа стукнула его по боку.
— Перекусите со мной?
— Нет, спасибо. Я ела.
Но лицо у нее казалось изнуренным…
— Ели? — усомнился он.
— Конечно, ела. Так вы пишете для Голливуда.
Он принялся искать веточки для костра, чтобы разогреть суп, и набрел на два обломка выброшенной шпалы. Обломки были толстые, а для растопки ничего не попадалось. Но поезд еще стоял, Крис побежал к хвостовому вагону и нашел тормозного кондуктора.
— Какой еще растопки? — проворчал старик. — Крышу тебе дать с моего вагона? Ты мне вот что скажи: где девушка? Она настоящая леди, в этом я как-нибудь разбираюсь.
— Где вы ее подобрали?
— Пришла на сортировочной в Сент-Луисе, без денег. Сказала, что у нее украли билет. Я ее пустил… меня за это уволить могут. Ты ее видел?
— Слушайте, дайте мне растопки.
— Можешь взять горстку, — рассеянно сказал тормозной кондуктор и повторил: — Девушка-то где — с этими бродягами?
— У нее все хорошо. — Он вытащил из ботинка карточку. — Если как-нибудь доедете до Голливуда, заходите ко мне.
Старик засмеялся и сказал, помедлив:
— Ну ладно, ты вроде хороший человек.
Воспользовавшись его расположением, Крис набрал охапку щепок.
— За девушку не беспокойтесь, я не дам ее в обиду.
— Да уж, — сказал кондуктор у двери, — не давай. Она мне как родная дочка. Я ее пустил, а эта шайка мне не понравилась. Понимаешь? Вид у них нехороший. Понимаешь? Обычно они не такие противные.
— Ну, прощайте.
…Лязгнула сцепка. Крис задумчиво пошел туда, где оставил девушку.
— Смотрите! — вдруг вскрикнула она.
Из темноты к ним приближались девятнадцать сердитых зеленых глаз автобуса.
— Хорошо бы на нем. Если б можно было.
— Можно, — заверил ее он. — Могу довезти вас до самого Лос-Анджелеса…
Она усомнилась.
— Знаете, думаю, может, вы правда там работаете.
В автобусе она спросила:
— Откуда у вас деньги на это?
Сонные пассажиры подвинулись, освобождая им места.
— Я работаю на фильме.
Она все-таки не знала, верить ему или нет, но лицо у молодого человека было усталое — наверное, он много работал.
— А что вы сейчас пишете?
— Вот это. Я задумал фильм. Он о бродягах…
— И надеетесь продать это в Голливуде.
— Продать! Уже продал. Собираю материал. Меня зовут Крис Купер. Я написал «Линду Мандей».
Она как будто устала и сделалась невнимательной.
— Я редко хожу в кино. Вы очень мило ко мне отнеслись. — Она улыбнулась в профиль, половиной лица, словно маленькая белая скала.
— Черт, до чего вы красивая! — вырвалось у него. — Кто вы? Вы не простая… — Ему пришлось понизить голос: усталая пара впереди завозилась.
— Я загадочная девушка.
— Я так и подумал. Вы заставили меня гадать.
Автобус притормаживал перед даласской станцией.
