Я забираю тебя, Аня полностью

Предисловие

Страх.

Излом.

Надрыв.

И снова страх.

Знакомо ли вам это чувство «приевшейся опасности»? Не чувство постоянного напряжения, которое изматывает до нервного истощения, нет. Не то. Чувство страха, которое настолько въелось под кожу, что его уже, должно быть, можно обнаружить в крови.

Я люблю сериалы. Когда я посмотрела сериал «Игра Престолов» я узнала себя в одной героине, даже внешне мы чем-то похожи – длинные рыжие волосы, светлая кожа, голубые глаза, правильные черты лица. Так вот эта самая героиня два раза за весь сериал попадала в плен, названный браком, сначала к одному ублюдку, а потом и ко второму. Оба садисты и жестокие убийцы. И оба ломали её так, как им хотелось.

Единственное, что ей оставалось это молчать, держать лицо, скрывать синяки, смиряться, рыдать в темных углах, страдать и мучиться, а ещё мечтать о свободе.

Я была такой вот Сансой Старк. Только в жизни. И я попала в плен, названный браком, к ублюдку, садисту и жестокому убийце. Мне приходилось молчать, держать лицо, скрывать синяки, смиряться, рыдать в темных углах, страдать и мучиться, а ещё мечтать о свободе.

Глава 1

– Аня!

Я вздрогнула и обернулась. За долгий год супружеской жизни этот маленькая невротическая реакция на громкие звуки, моё имя и фразу «Сегодня ты останешься со мной» стала вполне естественной для меня.

Было воистину что-то ужасное в том, что из всего класса в нашем закрытом элитном лицее в таком же закрытом элитном посёлке, именно я попала в лапы к Константину Самойлову. Почему я? Там было столько его любимых девиц, которые мечтали стать его женой. С которыми он до сих пор спал, и которых не стеснялся приводить в свой дом, унижая меня. Ведь все они знали, что его жена здесь, запуганная мышка в темном уголке. Которая будет терпеть всё.

Почему я? Почему он выбрал меня? Не потому ли, что боялась этого больше всего на свете?

Я ещё со средней школы хорошо усвоила, кто такой Константин Самойлов. Надменный, слащавый ублюдок, вечно следящий за собой, более чем за своим поведением. Обожающий себя и только себя, окруженный бабами, деньгами, свитой своих шестерок.

Были девочки, которые боялись его. И были те, которые были уверены, что он никогда на них не посмотрит. Я была в лагере тех, и других.

Я всегда ускользала от Самойлова, не попадалась на глаза, пряталась. Убегала, если видела его, особенно идущего в окружении своры его шавок…

Я знала, что если вдруг его взгляд упадёт на меня и он захочет меня, никто его не остановит. Хотя и предполагала, что я для него не представляю ровно никакого интереса.

Я ведь была серой незаметной мышкой. Пусть прекрасно училась, была самой примерной в поведении.

В конце концов, я была влюблена совсем в другого человека.

Но я ошиблась. Я помню тот день, когда он увидел меня и захотел себе.

– Аня!

– Я здесь, – ответила я тихо, заходя в огромную, чистую и модную до рези в глазах столовую.

Дом Самойлова – это холодные тона, отчужденный стиль хай-тек в интерьере и всё самое дорогое от первой до последней детали.

Я прихватила пальцами рукава своей бежевой водолазки – Самойлов ненавидел, когда кто-то кроме него видел синяки, оставленные на мне им же самим. На моей бледной коже они отпечатывались очень легко, а тут было полно обслуживающего персонала, который очень умело делал вид, что не болтает за спинами. Так умело – не придерешься.

Но и Самойлов, и я, оба будучи из состоятельных семей, прекрасно знали, что не бывает тех, кто не болтает. А сплетни всегда растут быстро и в больших количествах, как сорняки.

Не знаю, правда, чего он боялся. Его репутация была известна всем и каждому, но он по-прежнему пытался хорохориться. Жалкий петух.

– Доброе утро, – произнесла я, подходя к длинному столу. Мой голос чуть дрогнул. Я опустилась за стол, напротив мужа. Модная стрижка, черные волосы, убранные в аккуратную прическу. Его глаза – карие. Пронзительные, жестокие, умеющие изъедать душу другого цинизмом и страхом. У Самойлова были ровные черты лица, бледная кожа, почти как у меня. Он был привлекателен, и женщины любили его. Ложились под него по щелчку пальцев. Он же прикладывал все усилия, чтобы ни одна из них не забеременела. Понести от него, как он считал, могла только незапятнанная связями, чистая, прилежная девушка. Та, которую он решил сделать своей женой. Та, которая должна была тащить на себе тяжелое бремя брака с ним, мучаясь от всех кошмаров его деспотизма, которого он обрушивал на неё.

Я стала его женой-жертвой.

Я должна была быть примерной, нежной, незапятнанной прожженным миром богачей, скромной и красивой женой-паинькой. Ухоженным, но без всякого излишества нежным цветочком. Я должна была слушаться его, спать с ним, когда он прикажет, стонать когда надо и так, как ему это было надо. Закрывать глаза на его измены, срывы и применение силы по отношению ко мне.

А ещё я должна родить ему ребенка.