В 1992 году за рубеж собралась группа сотрудников одного из подмосковных институтов, занимающегося разработкой тяжелых ракет. Ну почему бы и не съездить, мир посмотреть. Но пара обстоятельств смущала: «туристы» собрались не в Египет, а в Северную Корею, работы которой по созданию ракетно-ядерного оружия вызывали обоснованные подозрения, и выехать должно было более 60 человек, включая семьи специалистов.
К сожалению, информация поступила довольно поздно, проверять и перепроверять мотивы и цели отъезжающих времени не было и пришлось выступить в качестве душителя прав человека: туристов сняли прямо с трапа самолета и на некоторое время запретили им зарубежные вояжи. Последующие события показали, что действовали мы правильно, хотя и не вполне эффективно: Северная Корея все-таки создала свои ракеты и стала даже космической державой, постоянно шантажирующей соседей возможным нападением.
Двадцать лет спустя у эта история имела неожиданное продолжение. В 2011 году в Конгрессе США мы обсуждали ряд проблем двусторонних отношений с Ричардом Перлом, ветераном американской политики, разработчиком знаменитой поправки Джексона — Вэника. Он был заместителем министра обороны в администрациях Рейгана, Буша-старшего и Клинтона. Когда я упомянул историю о «ракетчиках-туристах», Перл с заметной досадой отреагировал: «А почему же об этом никто не знал? Это помогло бы улучшению наших отношений. Мы полагали, что вы помогаете корейцам». «Эх, — подумал тогда, — вот она, наша чертова тяга все секретить да темнить»[166].
Обратный пример связан с работами одного из московских институтов по совместному с США проекту создания ракет-носителей для освоения ближнего космоса.
Руководство одного института не успело, как положено, рассекретить некоторые разработки, намеченные к использованию в совместном с американцами проекте. Нарушение! Были подготовлены материалы на возбуждение уголовного дела. Разобрался, дело возбуждать не стал. Так спасли для страны одного из создателей ракетных комплексов «Тополь» и «Булава» Юрия Соломонова. А Управление обратило внимание предприятий ОПК и Военно-промышленной комиссии на необходимость зарубежного патентования новаций, заложенных в намеченных к экспорту изделиях.
Другой случай относится к первой в истории постсоветской России сделке по продаже истребителей МиГ-29 в Малайзию. Это уже 1993 год. Сумма — 600 миллионов долларов. Конкуренты нашего Московского авиапроизводственного объединения МАПО «МиГ» — американцы, французы, шведы. По сути, впервые мы столкнулись с явными и тайными сторонами таких конкурсов, когда дело сводится не только к демонстрации технических и финансовых преимуществ продукции, а предполагает также дискредитацию конкурентов. В том числе с использованием дезинформации. С нашим участием удалось информационную атаку парировать.
В итоге наш самолет выиграл конкурс, что очень помогло оставшимся без заказов и денег авиастроителям и конструкторам. На банкете по этому поводу спросил генерального директора МАПО «МиГ» Кузьмина:
— Так что, Владимир Васильевич, труднее — делать самолеты или продавать?
— Хороший повод для тоста, Евгений Вадимович, — ответил знаменитый авиастроитель и произнес:
— Десятилетиями мы строили лучшие в мире самолеты и думали, что все в этом понимаем. А сейчас убедились, что создать лучший самолет — это только 50 % успеха. А суметь его продать — еще 50 %, и эти проценты ничуть не проще. Предлагаю тост за всех, кто помог нам заключить этот контракт!
На этом направлении мы обнаружили и трудности анекдотического характера, если не учитывать их последствия. Например, в ряде случаев заключению сделок мешала борьба двух наших же фирм — московского МАПО «МиГ» и Луховицкого машиностроительного завода (ЛМЗ), ставшего независимым хозяйствующим субъектом филиала МАПО. Мало того, «свои» истребители предлагала малазийским властям и компания «Московит», возглавляемая эстрадным певцом Кобзоном, и еще полтора десятка фирм и фирмешек!
Пришлось кнутом и пряником прекращать эти безобразия. Между прочим, в 1993 году на МАКСе[167] в павильоне МАПО стал участником интересного спора. Услышал рассказы о великолепных летных данных новых моделей истребителей: «Они и так летать могут, и эдак. И зависать, и чуть ли не пятиться». Ответил: «Пусть у вас сверхсамолет, который летает и так, и эдак. А у меня «кукурузник» тихоходный. Но у него радар, который вас на 200 километров раньше увидит, и ракета «воздух-воздух», которая вас на 100 километров дальше достанет. Я вас первым увижу, выстрелю, и, как вы ни крутитесь, все равно вам крышка». Хозяева павильона и их коллеги зашумели, заспорили, но толком ничего возразить не смогли. А я ведь еще не упомянул про стелс-технологии. Поддержал меня только один человек, разработчик тех самых ракет…
В. С-чев:
